Во время предстоящей встречи в Москве Германия должна была решить этот вопрос, поскольку, как это видно из немецких документов, в сентябре в определенных кругах Берлина существовало мнение о возможности перехода Литвы под немецкое покровительство4. Таким образом, вопрос о демаркации советско-германской границы приобретал на переговорах политический характер и связывался со всей ситуацией в Восточной Европе, включая Прибалтику после ликвидации Польского государства. Можно предположить, что решение Берлина о визите Риббентропа в Москву было обусловлено прежде всего желанием обсудить с советским правительством общую ситуацию в Восточной Европе и в мире и перспективы германо- советских отношений.
Итак, 27 сентября в 18 час. самолет Риббентропа приземлился в Москве и с 22 час. этого дня до 3 час. ночи 28 сентября проходила его встреча со Сталиным и Молотовым в Кремле. По данным Архива МИД России, в Москве не существует протокола переговоров, и исследователи имеют дело с записью, которую вел советник германского посольства в Москве Хильгер, причем она была обнаружена не в архивах германского МИД, а в личном архиве посла Ф. Шуленбурга5. Согласно этой записи Риббентроп начал встречу с подробного изложения ситуации на Западном фронте. По мнению германской стороны, до настоящего времени ни англичане, ни французы военных действий не ведут. В то же время немецкий министр заверил советских руководителей, что германская "укрепленная линия представляет собой величайшее сооружение такого рода, которое когда-либо было построено. Эта укрепленная линия идет вдоль всей западной германской границы, включая границу с Бельгией и Голландией. Германия чувствует себя за этой линией в абсолютной безопасности"6.
Далее Риббентроп перешел к главным пунктам переговоров:
1. Дальнейшее формирование германо-советских отношений.
Вопрос окончательного начертания границы.
Проблема Прибалтики, которой, по всей видимости, в настоящее время занимается советское правительство7.
По первому вопросу Риббентроп изложил общую позицию фюрера. Германское руководство поставило в центр общих интересов двух стран их отношение к Англии. В откровенной форме Риббентроп сказал о первоначальном желании Германии иметь дружественные отношения и договоренности с Англией, но после того как Англия отклонила немецкие намерения, фюрер принял решение сделать выбор в пользу Советского Союза, и это решение "является непоколебимым".
Германский министр не упомянул в тот момент об идеологических разногласиях между двумя странами, но отметил, что, несмотря на это, "возможны действительно длительные дружественные отношения между Германией и Советским Союзом. Реальные интересы обеих стран при точном их определении исключают возможность принципиальных трений". Германия приобрела большую территорию Польши; Советский Союз получил выход к Балтийскому морю и установил связь с близкими по крови белорусами и украинцами. По словам Риббентропа, фюрер не стремился к "безбрежным территориальным завоеваниям", а СССР настолько велик, что у него не может быть никаких стремлений вмешиваться в немецкие территориальные дела. Тем самым заложен фундамент для пассивного баланса взаимных интересов.
Далее немецкий министр перешел к "активной" стороне этого вопроса. А она состояла в желании Германии договориться с Советским Союзом в отношении Англии. "У нас полагают, что в английском комплексе существует параллелизм между немецкими и советскими интересами". Если принять во внимание, что Риббентроп при этом сослался на опыт "совместного урегулирования польского вопроса", то становится очевидным, что германское руководство намекало на возможность какого- то соглашения об определении сфер интересов двух стран применительно к упомянутому "английскому комплексу".
Заканчивая этот сюжет, Риббентроп сказал, что "дело шло бы тогда к сотрудничеству на долгие времена, ибо фюрер мыслит крупными историческими категориями". Немецкий министр сообщил, что он привез текст соответствующего совместного заявления и его следует придать гласности. "Германия не ждет военной помощи от Советского Союза, так как она справится с Англией и Францией сама, но смысл совместного заявления состоял бы в том, чтобы продемонстрировать перед всем миром сотрудничество между Германией и Советским Союзом и их согласие в принципиальных вопросах внешней политики".
