Он не бросит Альбу, Тони это понимала. Но… пусть видит, чего лишился! Глупо? Но у влюбленных ум отключается напрочь. В том, что касалось любого другого мужчины, Тони судила достаточно здраво. Но одна мысль о голубых глазах Эудженио выбивала ее напрочь из колеи.
О, Дженио…
Портниха тоже сотворила шедевр, за который Тони простила ей и иголки, и ворчание, и все остальное. Лет на десять вперед простила.
Юным девушкам не к лицу яркие тона. А блеклые убили бы Тони так же верно, как выстрел в упор. И потому ее платье было сшито из бледно-бледно-голубого шелка. Цвет голубого хрусталя, так назвала его портниха. И Тони готова была с ней согласиться.
Глаза ее сверкнули – и приобрели тот самый голубой оттенок.
Хрусталя? Пусть так…
А еще удивительно простой крой. Ничего лишнего, никаких рюшек, бантов, оборок, которыми были щедро украшены платья юных девушек. Тони они просто были не к лицу. Да и не к этому цвету. Розовый бант?
О да. Нежно, наивно, мило…
Но на льдисто-голубом оттенке?
Только вышивка черным. Тонкая, почти незаметная, но отлично оттеняющая беспощадно-льдистый цвет платья.
Закрытый ворот спереди. Длинные рукава, словно два крыла. Неброская вышивка. И глубокий, до середины спины, вырез сзади. Узкий, длинный…
Именно для него была сделана простая прическа. Антонии следовало показать спину.
Длина?
До пола, иная длина у вечерних платьев просто не предусмотрена. И такая же строчка вышивки окаймляет вырез на спине. Спереди платье обтягивает, до талии – плотно, а от талии ниспадает в пол, тяжелой юбкой. Никакого кружева, никаких нижних юбок – здесь они не нужны.
Антония посмотрела в зеркало.
Да, некромантка.
Больше всего она напоминала себе стилет. Цвет стали, холод стали, ее спокойствие и равнодушие. Черная нить вышивки – и черные волосы.
Светлая сталь платья – и светлая сталь глаз.
И старинная серебряная заколка в черных волосах. Как кинжал…
– Можно бы сделать платье без рукавов, но сюда нужны совершенно особенные украшения. Серебро, аквамарины или бледные-бледные сапфиры. Если у вас такие есть…
– Нет, – взмахнула рукой Тони.
Рукав чуточку скользнул, на секунду открыл запястье и снова скрыл его, оставляя на виду только кончики пальцев.
– Тогда все правильно.
Черные туфельки, работы мастера Риколетти, отлично подошли и сюда. Тони оглядела себя в зеркале и удовлетворенно вздохнула.
– Отлично!
«Жаль, что внешность ничего не решает», – печально думала она, выходя из кабинета, в котором происходила последняя подгонка платья.
А Тони так много надо.
Надо разобраться с кольцом, надо разобраться с делами и открывать магазин, надо привязать Рейнальдо к себе, чтобы не упокоился, надо похоронить останки, которые они нашли в пещере…
И все это на одну ни в чем не повинную Тони.
А еще где-то пропал Амадо. И что делать с Саритой? Если Тони увидит Освальдо, как бы в горло не вцепиться этой сладкоречивой дряни… хватит ли выдержки? Приговорить жену и хладнокровно заманивать в свои сети новую! Гадина склизкая! Позор всех некромантов мира!
– Ритана, добрый вечер? Позвольте представиться, тан Валеранса…
Тихий шепот раздался за спиной, вырывая Тони из задумчивости.
Девушка развернулась. Хорошо, прическа была рассчитана на танцы, и могла выдержать еще не такие повороты.
– Некоторым образом мы уже знакомы, тан Валеранса.
Момент триумфа!
Эудженио открыл рот. Закрыл его. Опять открыл.
– Ри… ритана Лас… Лассара?!
– Добрый вечер, тан Валеранса.
– Антония, ты уже здесь? Отлично! Папа сейчас спустится.
Альба не собиралась надолго оставлять жениха. Но Тони УЖЕ была счастлива! В глазах Дженио она читала восхищение.
И… Альба рядом с ней просто не смотрелась.
Белый цвет невинности сделал ее кожу желтоватой, глаза тусклыми. Может быть, вопрос оттенка, но рядом с платьем Тони Альба просто померкла.
Все красиво, и фигура подчеркнута, и банты, где надо, и кружево дико дорогое… ладно! В случае с Тони портниха сама призналась, что не успели бы с отделкой. Вышивка – дело другое, ее машинкой можно сделать, да и заготовки были. А отделку… Нет, не успеть.
Над платьем Альбы работали намного дольше.
А выглядело и платье, и девушка в нем куда как хуже. И отлично это осознавала. Видела, злилась, нервничала…
Тони смотрела безразлично.
Впрочем, Альба отомстила незамедлительно. Просто взяла под руку Эудженио и прильнула к нему.
– Любимый…
Мужчина тут же повернулся к своей спутнице и запечатлел поцелуй на ее руке.
Тони поежилась.
Как же обидно. Как все же больно…
– Тони, детка, ты просто восхитительна!
По лестнице, со второго этажа, спускался Адан Аракон.
Пять минут на восхищение, похвалы и недовольное шипение Альбы – и вот все усаживаются в мобиль. Адан Аракон впереди, рядом с водителем, Тони, Альба и Дженио сзади. И Тони краем глаза видит, как Эудженио сжимает в ладонях пальцы нареченной…
Как улыбается ему Альба.
Как они обмениваются заговорщическими взглядами…
Почему, во имя Творца, почему от этого ТАК больно? Почему не она?! А самое ужасное то, что даже если Альба сейчас исчезнет, Тони все равно не сможет быть на ее месте. Нет, не сможет.
Это было бы подлостью. Она не может поступить так с Араконами.
