Важно отметить, что эта крайняя концентрация богатства, которая становилась все более экстремальной на протяжении всего XIX века, происходила в контексте модернизации и масштабной трансформации самих форм, в которых хранилось богатство; экономические и финансовые институты перестраивались, а портфели становились все более международными. Собранные нами подробные записи о наследстве показывают, что к концу периода состояние парижан становилось все более диверсифицированным. В 1912 году 35% богатства парижан составляла недвижимость (24% в Париже и 11% в провинции); 62% - финансовые активы; и лишь 3% - мебель, драгоценности и другие личные вещи. Преобладание финансовых активов отражает рост промышленности и важность фондового рынка. Инвестиции вкладывались не только в производство (где текстиль был на грани того, чтобы в конце девятнадцатого века его обогнали сталь и уголь, а в двадцатом - химия и автомобили), но и в пищевую промышленность, железные дороги и банковский сектор, причем именно в банковский сектор дела шли особенно хорошо.
62% богатства, хранящегося в форме финансовых активов, было весьма разнообразным: 20% состояло из акций фирм (независимо от того, котировались они на бирже или нет), из которых 13% было вложено во французские фирмы и 7% в иностранные; 19% состояло из частных долговых инструментов (включая векселя, облигации и другие коммерческие бумаги; 14% французских и 5% иностранных); 14% составлял государственный долг (то есть государственные облигации; 5% французских и 9% иностранных); и 9% состояло из других финансовых активов (депозиты, наличные, различные акции и так далее). Это выглядит как хорошо диверсифицированный портфель, который можно найти в современном учебнике по финансам, за исключением того, что это была реальность, отраженная в парижских записях о наследстве в конце XIX и начале XX века. Для каждого умершего человека можно точно определить, какие акции и облигации принадлежали каким фирмам и в каких отраслях.
Стоит отметить два дополнительных результата. Во-первых, крупнейшие состояния имели еще большую долю финансовых активов, чем остальные. В 1912 году 1 процент самых богатых состояний состоял на 66 процентов из финансовых активов, по сравнению с 55 процентами для следующих 9 процентов. Среди 1 процента самых богатых парижан, которые в 1912 году владели более чем двумя третями всего состояния, недвижимость составляла лишь 22 процента, а провинциальная недвижимость - всего 10 процентов, тогда как только акции составляли 25 процентов, облигации частного сектора - 19 процентов, а облигации государственного сектора и другие финансовые активы - 22 процента. 6. Преобладание акций, облигаций, банковских вкладов и других денежных активов над недвижимостью отражает глубокую реальность: элита собственников Belle Époque была в основном финансовой, капиталистической и промышленной элитой.
Во-вторых, в период с 1872 по 1912 год иностранные финансовые инвестиции выросли в огромной степени. Их доля в парижском богатстве выросла с 6 до 21 процента. Эта эволюция особенно заметна в 1 проценте крупнейших состояний, где хранилось большинство международных активов: доля иностранных инвестиций среди их активов выросла с 7 процентов в 1872 году до 25 процентов в 1912 году, по сравнению с 14 процентами для 90-99 процентов богатства и едва 5 процентами для 50-90 процентов (Таблица 4.1). Другими словами, только самые крупные портфели содержали значительную долю иностранных активов; на отечественные активы приходилась большая доля меньших состояний.
Впечатляющий рост иностранных инвестиций, доля которых за сорок лет выросла более чем в три раза, задействовал все виды инструментов, включая иностранный государственный долг, доля которого в крупнейшем 1 проценте состояния выросла с 4 до 10 процентов в период 1872-1912 годов. Особый интерес представляют знаменитые российские займы, которые быстро увеличились после подписания Французской Республикой военного и экономического договора с царской империей в 1892 году. Но многие другие иностранные облигации также фигурировали во французских портфелях (особенно облигации европейских государств, а также Аргентины, Османской империи, Китая, Марокко и так далее, иногда в связи со стратегиями колониального захвата). Французские инвесторы получали солидные доходы от своих иностранных кредитов, часто с государственными гарантиями (которые считались золотыми до потрясений Первой мировой войны и русской революции). Доля акций и облигаций иностранного частного сектора росла еще быстрее: с 3 до 15 процентов от общего объема активов в портфелях 1 процента самых богатых людей в период с 1872 по 1912 год. Были вложены средства в Суэцкий и Панамский каналы , российские, аргентинские и американские железные дороги, индокитайский каучук и бесчисленное множество других компаний по всему миру.
Belle Époque (1880-1914): Проприетарная и инегалитарная современность
