В предыдущей главе мы рассмотрели неэгалитарную эволюцию общества собственности, которое процветало во Франции в течение столетия от Французской революции 1789 года до кануна Первой мировой войны. Несмотря на то, что французский случай является ярким и интересным, и в некоторой степени повлиял на соседние страны, он, тем не менее, является довольно особенным в европейской и мировой истории. Если мы немного отойдем в сторону и посмотрим на разнообразие национальных траекторий на европейском континенте, то обнаружим значительное разнообразие в процессах, посредством которых трехфункциональные общества трансформировались в общества собственности. Далее мы обратимся к изучению этих различных траекторий.
В начале я представлю некоторые общие черты европейского сравнения, а затем более подробно рассмотрю два особенно значимых случая: Великобританию и Швецию. Британский случай отличается очень постепенным переходом от троичной к проприетарной логике, что в некоторых отношениях может показаться полной противоположностью французскому случаю. Однако мы увидим, что в Британии существенную роль сыграли разрывы, что еще раз иллюстрирует важность кризисов и точек переключения в процессе социальной трансформации, а также глубокую взаимосвязь режимов собственности и политических режимов в истории неравенства. Шведский пример представляет собой удивительный пример ранней конституционализации общества с четырьмя порядками, за которой последовал крайний собственнический переход, с правом голоса, пропорциональным богатству. Он в совершенстве иллюстрирует важность массовой мобилизации и социально-политических процессов в трансформации режимов неравенства: некогда самое строгое из обществ собственности, Швеция легко стала самой эгалитарной из социал-демократий. Сравнение французского, британского и шведского примеров тем более интересно, что эти три страны сыграли ключевую роль в глобальной истории неравенства, сначала в эпоху троичности и собственничества, а затем в эпоху колониализма и социал-демократии.
Размер духовенства и дворянства: Европейское разнообразие
Один из способов проанализировать разнообразие европейских траекторий - сравнить размер и ресурсы клерикального и дворянского классов в разных странах. Однако этот подход имеет свои ограничения, особенно потому, что доступные источники не идеальны для сравнения. Тем не менее, мы можем выявить общие закономерности и основные различия.
Начнем с численности духовенства. В первом приближении мы обнаруживаем довольно схожие эволюции в долгосрочной перспективе. Возьмем, к примеру, Испанию, Францию и Великобританию (рис. 5.1). Во всех трех странах мы видим, что в XVI и XVII веках численность духовенства в процентах от взрослого мужского населения достигла очень высокого уровня, порядка 3-3,5 процентов или одного из каждых тридцати взрослых мужчин (и поднялась еще выше, почти до 5 процентов, в Испании в 1700 году - то есть один взрослый мужчина из двадцати). Затем доля духовенства неуклонно снижалась во всех трех странах, упав примерно до 0,5 процента (едва ли один из каждых 200 взрослых мужчин) в XIX и начале XX века. Эти оценки далеки от совершенства, но порядок величин вполне очевиден. Сегодня клерикальный класс составляет менее 0,1 процента населения (менее одного человека из тысячи) во всех трех странах, во всех религиях вместе взятых. Мы также обнаружим, что религиозная практика сократилась, а доля населения, называющего себя "безрелигиозным", значительно возросла (от трети до половины) в большинстве европейских стран.
Несмотря на то, что долгосрочные эволюции довольно схожи, в частности, примечательны фактическим исчезновением религиозного класса и крахом религиозной практики, точные хронологии заметно отличаются от страны к стране. Поэтому мы можем рассказать несколько разных историй, каждая из которых отражает эволюцию властных отношений в конкретном обществе, а также политические и идеологические противостояния, происходившие между государственными и религиозными институтами, монархической и церковной властью. Во Франции, как отмечалось в предыдущей главе, численность клерикального сословия стремительно сокращалась уже в последней трети XVII века и на протяжении всего XVIII века, после чего оно сильно пострадало от революционных экспроприаций и продолжило сокращаться в XIX веке.
