Ответ на идеи и критику славянофилов наиболее четко прозвучал в «Лекциях…» министра финансов России С. Витте: «никакое правительственное распоряжении не в состоянии создать из ничего реальную экономическую ценность, и бумажные деньги, несмотря на принудительный курс, остаются лишь плохим суррогатом настоящих денег»{486}. «При бумажно-денежной системе, — продолжал С. Витте, — должны иметь место постоянные и резкие колебания товарных цен… твердый коммерческий расчет, основанный на соображениях экономического и технического характера, становится здесь невозможен», «преимущество металлической системы перед бумажно-денежной заключается в ее эластичности, т.е. в способности ее естественным путем уравновешивать спрос и предложение денег в стране», «банковые билеты выпускаются банками в обращение по учетно-ссудным операциям, т.е. по сделкам срочным, обуславливающим своевременный возврат полученных сумм…, что обеспечивает равновесие между спросом и предложением банковских билетов»{487}. «Прочная валюта в стране, ограждающая производителя от неожиданных колебаний, является, поэтому весьма существенным условием, обеспечивающим возможность правильной в стране капитализации»{488}.
Переход к твердой национальной валюте станет главной задачей министерства финансов. Одновременно начнется постепенный отход от политики либерализма, которая проводилась со времен М. Рейтерна. Причина этого, по словам современного исследователя Т. Семенковой, заключалась в том, что: «экономическая реформа Рейтерна, направленная на развертывание в России рыночных отношений, привела к финансовым нарушениям и многим мошенничествам в экономике, и заставила министра финансов развернуть свою деятельность в сторону государственного регулирования и контроля». Сам М. Рейтерн писал о спекуляциях, «часто весьма бессовестных»{489}.
Н. Некрасов в своей поэме «Современники» в 1875 г. описывал ту трансформацию, которая произошла с российским обществом после начала раскрепощения капитала и осуществления либеральных финансовых реформ:
О наиболее известных спекуляциях упомянул и М. Салтыков-Щедрин: «Железнодорожными концессиями воспользовались немногие шустрые, которые украли и удрали в Петербург»{491}.[42] С конца 1880-х гг. государство будет вынуждено пойти на частичную национализацию железных дорог, доля государства в них увеличится с 23,5% в 1889 г. до 60,5% в 1900 г. В результате железные дороги не только перестали быть убыточными, но и начали приносить существенную прибыль{492}. В 1912 г. казенные железные дороги давали 24% доходов государственного бюджета{493}! Строительство новых железных дорог также стало вестись преимущественно государством, во избежание злоупотреблений.
В то же время начнут предприниматься меры, направленные на привлечение иностранных инвестиций, для чего с 1877 г. постепенно повышаются протекционистские тарифы и вводятся льготы для иностранных инвесторов. Однако одного протекционизма окажется недостаточно, и с 1884 г. параллельно начнет осуществляться подготовка к укреплению рубля за счет: ограничения Денежной базы; установления с 1890–1893 гг. твердого курса кредитного рубля по отношению к золотому; привлечения иностранных займов, которые использовались для формирования государственных резервов. Государство занимало за границей около 49 млн. руб. в год… из которых 33 млн. шли на приобретение золота и конвертируемой валюты, а оставшиеся 16 млн. использовались для строительства железных дорог и покрытия общих расходов правительства. Между 1885-м и 1897 г. российские государственные резервы выросли на 860 млн. руб. Из них почти половина (425 млн.) была получена за счет иностранных займов{494}.
