Уровень золотого покрытия рубля в 1900 г. был почти в 2 раза выше норматива, принятого в Англии и Франции, и почти в 4 раза, чем в Германии{496}. То есть Государственный банк держал непроизводительно более чем миллиардный запас золота для обеспечения сравнительно небольшого количества кредитных билетов, что увеличивало издержки обращения, в то время как в стране не хватало капиталов, — недоумевали исследователи{497}. Но это была вполне осознанная жертва, пояснял С. Витте: «Россия не есть такая страна, в которой во всякое время можно найти деньги, это не Франция, не Англия, не Германия, где внутренний заем может дать сотни миллионов. Россия есть государство, в котором должен быть денежный запас для разных непредвиденных и неотложных потребностей»{498}. И действительно, запасной золотой резерв спас экономику России во время русско-японской войны и Первой русской революции от банкротства.
Введенный в 1897 г. «золотой рубль», почти на 17 лет станет одной из самых «твердых» валют мира, а Россия — одним из крупнейших импортеров капитала в мире.
С яростной критикой золотого стандарта выступили славянофилы, которые утверждали, что укрепление рубля осуществляется исключительно в интересах международных финансовых спекулянтов.
В подтверждение своих обвинений они приводили слова А. Кауфмана: «богатство, принявшее форму золота и серебра <…>, может всего более сохраняться, всего менее бояться разрушительного влияния времени, всего менее ему подчиняться и, напротив, всего более над ним господствовать… Золотое и серебряное тело представляет, таким образом, наилучшую крепость, за стенами которой имущество чувствует себя всего безопаснее… Драгоценные металлы освобождают (их владельца) от прикрепленности к данному месту и повсюду дают ему свободу, пропорциональную их собственному количеству»{499}.
Получение твердого, гарантированного золотом дохода в свою очередь отвечало и интересам землевладельцев, получавшим выкупные платежи и фиксированные выплаты по государственным облигациям.
При этом, отмечал Н. Рубакин, «все высшие государственные должности в империи, за немногими исключениями, заняты представителями земельного дворянства, земельной аристократией»{500}.
Подозрения славянофилов подтверждал и тот факт, что по сумме процентных денег, выплачиваемых собственникам процентных бумаг, Россия занимала первое место в мире{501}.
Если соотнести абсолютные выплаты с плотностью капитала, приходящегося на душу населения, то отрыв России даже от Франции вырастает в разы! Подобная рантьерская система вызывала справедливую реакцию славянофилов: «зло, угнетающее нашу народную жизнь и парализующее наш народный труд, — утверждал С. Шарапов, — состоит в том, что введенная у нас тридцать лет назад финансовая политика систематически заменяла деньги — орудие обращения, деньги — прежний капитал производства, государственными процентными бумагами, являющимися не чем иным, как свидетельствами на получение от государства некоторого постоянного содержания без всякого труда… Главное зло современных государств, процентные займы»{503}.
В среде критиков введения золотого рубля ходили и туманные намеки на коварство Англии, где золотая монета вытеснила серебряную в 1816–1821 гг. Сторонники этой версии приводили слова Гладстоуна: «Англия среди народов является как бы главным кредитором, поэтому ей должно быть приятно получать от должников в уплату процентов и погашения металл, покупная сила которого увеличилась»{504}. Поскольку Россия была должником, то усиление валюты должно было привести к фактическому увеличению ее расходов на погашение долга.
