Капитал (сборник) полностью

Соколов (режет хлеб). Вань, как там обстановочка?

Пухов. Нормально. Твои на гармошке играют.

Соколов (усмехается). Это Диденко. Хороший парень.

Волобуев. Ну что, командир, замочим жало?

Соколов вынимает фляжку со спиртом, Рубинштейн дает кружку. Все по очереди пьют из кружки спирт и принимаются есть из котелка.

Соколов. А мы, Ваня, без тебя газету не читали.

Пухов. Вот спасибо. Может, почитаем?

Денисов (хлебая щи). Дай поесть сперва.

Пухов. Поесть успеешь. У кого газета?

Денисов. У меня.

Пухов. Дай почитаю.

Денисов передает ему газету.

Пухов (читает). В ночь с 26 на 27 декабря на Курском направлении после продолжительной артподготовки умели делать по-гнилому. Мы делали по-гнилому, развертывали по-гнилому, и стаскивали по-гнилому, и клали по-гнилому, положение теплое по-гнилому, положение участливое по-гнилому, урон выщербленных по-гнилому, дислокация тебя по-гнилому, наматывание на вал по-гнилому, чешуйчатость половины по-гнилому, полевая батарея по-гнилому, пленный дивизион по-гнилому…

Волобуев. Не гони. Читай помедленней.

Пухов (продолжает медленней). Распределитель веса по-гнилому, использование огня по-гнилому, отслаивание детей по-гнилому, окопная война по-гнилому, делание через чох по-гнилому, обрадование по-гнилому, тропинчатость по-гнилому, делать ворот по-гнилому, искроулавливатель по-гнилому, тайный маршрут по-гнилому, полодие по-гнилому, лампопрокатчик по-гнилому, бумагоделатель по-гнилому, речное большинство по-гнилому, резка вещей по-гнилому, чужие поручни по-гнилому, телефонизирование по-гнилому, бронхиальные кнопки по-гнилому, буквопечатание по-гнилому, лошадиный инвентарь по-гнилому, истаро истаропно по-гнилому, четность ошибок по-гнилому, истопник пружин по-гнилому, дело детей по-гнилому, отправление корпуса по-гнилому, поздравления по-гнилому.

Соколов. Ну и правильно. Давно пора эту пробку вышибать.

Рубинштейн. Эх, товарищи, хорошо бы их там всех поморозило к чертовой мамушке!

Денисов. Сначала мороз поморозит, а потом мы будем морозить так, что нам потом будут делать только на мороз. Ну… то есть, ну, когда… (жестикулирует ложкой) морозят сильно, то есть очень сильные подмораживания по правилам. Сильно их, а?

Волобуев. Подморозим, не боись. Дай только время. Они еще от нас будут Берлин оборонять. Доберемся до логова, тогда и поморозим.

Соколов. Ну, морозить там, не знаю. У них тепло, климат европейский.

Рубинштейн. Климат – да. У них исключительно тепло. Но иногда и холодные зимы бывают.

Ест из котелка.

Пухов (разглядывает газету). А тут еще… вот.

Читает.

На утрени пред пением великого славословия священник с диаконом кадит престол и Крест, обходя престол трижды. При пении Трисвятого священник вземлет честный Крест с блюдом на главу и выходит, предшествуемый двумя лампадами и кадильницей, чрез северные двери. Придя к царским дверям и став лицом прямо против них, священник ожидает конца пения Трисвятого. По окончании Трисвятого священник провозглашает: “Премудрость, прости”. Певцы поют трижды тропарь “Спаси, Господи, люди Твоя”. Священник несет Крест к аналою, против царских врат, полагает на нем Крест, кадит его крестообразно с четырех сторон, обходя аналой трижды. Затем священник с диаконом трижды поют “Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и Святое Воскресение Твое славим”, и каждый раз при пении этого стиха священник с диаконом до земли поклоняются Кресту. После этого певцы поют трижды тот же стих. По исполнении пения священник с диаконом поклоняются дважды и целуют Крест, а по целовании кланяются один раз пред Крестом…

Рубинштейн. Вот надо как, чтобы разговор был проще.

Волобуев. Забьем, сто раз сделаем победу.

Ест.

Соколов. Ваня, а ты… это… они мне тогда послали. Посылали и направили, ну, разное там… простое совсем…

Жует хлеб.

Денисов. Ох, после щец в пот бросает.

Расстегивает полушубок.

Соколов. Пот, ну, пот, это, когда мы имеем… ну, разное там… как вот Леша тут про мороз говорил. Мороз, Леша? Ты ешь, ешь.

Денисов кивает и молча ест.

Пухов. Пот тоже нужен.

Не выпуская из левой руки газету, правой хлебает щи.

Волобуев. Пот поту – рознь. Есть пот от тела, а есть, так сказать, пот души.

Открывает другой котелок.

О! Каша, еда наша. А ну-ка, а ну-ка, у бабушки было три внука! Навались…

Ест кашу. Некоторое время едят молча.

Волобуев. Каша хороша…

Жует.