— Вроде просто, — с сомнением сказал Серега. — Если все так просто, то почему нам здесь не сделать? Пусть нам процент платят!
— Дорогой коллега, — сказал я терпеливо, — у тебя есть какие-то проблемы с продажей товаров?
— У меня — нет, — сказал Серега. — А че?
— Вот и не заморачивайся, — сказал я. — Пока что мы можем продать все, что угодно. Безо всякой биржи и процентов. Как там столярный цех, кстати?
— Заказов на квартал вперед набрали, — гордо сказал Серега. — И желающих целая очередь. Начальнику цеха даже взятку предлагали, прикинь?
— Так расширяться нужно, — сказал я. — Или новый цех открывать. Водка — тема такая… сегодня есть, завтра нет…
— Подумаем, — сказал Серега важно. — Посоветуемся с рабочим коллективом, проведем собрание…
Я поморщился.
— Иди ты нафиг вместе с собранием. Скажи лучше, Матвей не звонил?
— Не звонил, — насторожился Серега. — А че такое? Позвонить диспетчеру?
— Потом, сейчас некогда, — махнул рукой я. — А Мария Степановна на месте?
Серега удивился.
— Бухгалтер, что ли? Должна быть на месте. Сейчас позвоню им туда… в бухгалтерию.
— Пусть ко мне зайдет, — сказал я.
Серега кивнул.
— На кой черт нам вообще бухгалтерия… — сказал он задумчиво.
Марию Степановну я принимал в своем кабинете. С кофе и печеньем, как полагается. Мария Степановна, впрочем, кофе едва пригубила. Девизом этой в высшей степени деловой женщины было «сначала дело, а пустяки потом».
— Что конкретно вы хотите узнать? — спросила она.
Я тяжело вздохнул.
— Я хочу узнать… одним словом, насколько уязвимы наши финансовые дела?
Мария Степановна не удивилась.
— Налоги выплачиваются своевременно, — сказала она. — Кредит тоже погашается вовремя. Вся отчетность сдается. Ревизоры были в прошлом квартале, больших огрех не нашли. За последние семь месяцев все в полном порядке. Речь, конечно же, идет только о тех суммах, которые уходят и приходят по официальным договорам. Прочих вещей я не касаюсь, — улыбнулась Мария Степановна.
— А то, что было до вашего прихода? — спросил я — Там все… совсем плохо?
Мария Степановна развела руками.
— Не идеально, скажем так.
— Может ли ОБХСС создать неприятности? — спросил я прямо.
— Только не по нашей линии, — покачала головой Мария Степановна. — Насколько я понимаю, проблемы могут быть только по линии завода. Там, где неучтенный товар и неучтенные деньги.
— Понятно, — сказал я задумчиво. — Понятно… Спасибо вам, Мария Степановна, больше не задерживаю…
— Всегда пожалуйста, — кивнула она.
Бухгалтер покинула кабинет, а я задумался. Как-то все складывается не очень хорошо. Проблемы с криминалом. Проблемы с милицией. Проблемы с обкомом. Возможные проблемы с ОБХСС. Как-то слишком много проблем… Нет, на сегодня с меня определенно хватит. Поеду к Марлену Александровичу, там меня уже заждалась коллекция саксонского фарфора середины девятнадцатого века…
К Марлену Александровичу я добрался без происшествий, правда, пришлось очень долго звонить в дверь — когда Марлен Александрович поглощен работой, он очень неохотно откликается на различные сигналы, поступающие из внешнего мира.
— Алексей! — узнал меня Марлен Александрович. — Признаться, не ожидал вашего визита. Впрочем, заходите!
— Как там саксонский фарфор? — спросил я. — Удалось приобрести у Ройхмана?
— Саксонский? — Марлен Александрович на мгновение завис, но тут же просиял. — Фарфор, конечно! Да, я приобрел. Он, кажется… Постойте. Ах, вот же!
Он указал на два объемных деревянных ящика.
— Есть что-нибудь любопытное? — спросил я.
Марлен Александрович пожал плечами.
— Кажется, я вам уже говорил… Мещанство, конечно, но довольно милое… Вот, например, дама с кавалером.
Марлен Александрович извлек статуэтку — танцующие дама в бальном платье и кавалер в роскошном синем камзоле.
— Занятная вещица, не правда ли? — улыбнулся он. — Или вот, дама пишет письмо возлюбленному. Ройхман с этой вещью попал впросак! Он-то думал, что это середина девятнадцатого, а это конец восемнадцатого!
Я взглянул на эту вещь — изящную и воздушную штуку из чужого времени и чужой страны.
— Спасибо вам, Марлен Александрович. Над чем сейчас работаете, если не секрет?
Антиквар самодовольно улыбнулся.
— Секрета большого нет. Попросили посмотреть кое-какие вещи… Копии Фаберже.
— Ого, — удивился я. — Неужто кого-то из вашего почтенного сообщества обманули?
— Ну что вы, — добродушно сказал Марлен Александрович. — Это не подделки, а именно копии. Без клейма, но стиль и дух сохранены. Очень интересно!
— Как только для меня что-нибудь будет, сразу дайте знать, — сказал я.
— Непременно, — улыбнулся Марлен Александрович.
Я ехал домой и думал о том, как странно устроен мир. Человек из двадцать первого века везет коллекцию статуэток девятнадцатого века к себе домой. А происходит это в конце двадцатого века. У того, кто это устроил, если он, конечно, есть, должно быть все очень хорошо с чувством юмора…
