Матвей сделал царственный жест рукой, что должно было означать — не возражает.
— И распрекрасно, — добродушно сказал Худой. — Давай, Витя, рассказывай, чего мальчики натворили. Ты рассказывай, а мы внимательно послушаем, покумекаем…
Гусар поднялся с места.
— Совсем недавно, — торжественно начал он вещать, — этими людьми был избит наш товарищ Саша Зяблик. Они же спалили ему тачку.
— Было? — спросил Худой, пристально разглядывая нашу компанию.
— Было, — ответил я. — Немного погорячились.
Худой скептически усмехнулся.
— Из-за чего произошло? — спросил он.
— Мы давно просили Виктора Федоровича, чтобы его люди не лезли на водочный завод, — ответил я. — Это наше дело. И Виктор Федорович соглашался, всегда говорил, что делить нам нечего, что места всем хватит. А тут мы приходим к нашему директору по важному делу, а у него сидит этот Зяблик. Еще и за нож хватается. Что нам было делать?
— За нож хвататься — это неправильно, — согласился Худой. — Но вот, пацанчик, какое дело… Зяблик, какой бы он ни был — из наших, из порядочных. А вы — нет, не из наших. И бить его вам не положняк. Понял, нет?
Я неопределенно подал плечами — мол, понял, но что ж теперь делать?
Худой вопросительно посмотрел на Гусара.
— А что у вас там за дела на водочном?
Гусар не смутился.
— Да с этим водочным вообще шум выше гор стоит. Директор завода, их вот кент, — Гусар мотнул головой в нашу сторону, — кинул порядочных людей. Не поставил им товар вовремя. Ну, они ко мне обратились, чтобы решить вопрос.
— Грузины? — уточнил Хромой.
— Они, — кивнул Гусар.
Худой удивился.
— Я не понял, Витя, — сказал он. — Один барыга кинул других барыг, и чего? Нам-то какая польза от этого?
— Позвонили, — сказал Гусар, и я с удовольствием заметил, как тень пробежала по его лицу.
— Кто позвонил? — не отставал Худой.
— Звиад Сухумский, — нехотя ответил Гусар.
Худой ничего не сказал, только скривился, как от зубной боли. Названное имя не произвело на него сильного впечатления.
— Да не в кидке дело, — продолжил Гусар, — кидок — хрен бы с ним. Когда у них с грузинами вопрос решить не получилось, так их всех замочили. А это уже беспредел.
— Три жмура — это, конечно, серьезно, — сказал Худой задумчиво. — Здесь и нам минус может быть, менты гайки затянут, а жмуров будут стараться повесить на кого-то… Уже угрозыск многих дергал по этой делюге, такое один хрен на тормозах не спустят. Что скажете, ребятки? Ваша работа?
— Нет, не наша, — отозвался я весело.
— А чья же? — удивился Худой. — Грузины эти с вами разбираться приехали?
— С нами, — подтвердил я.
— Мирно решить вопрос у вас не получилось?
— Не получилось.
— Ну вот, — Худой развел руками, — а говоришь, что не ваша работа. Получается так, что больше и некому, а? Что можешь сказать?
— Кто их убил, поинтересуйтесь у Виктора Федоровича, — сказал я. — Он должен знать. Скорее всего, кто-то из его людей.
Собравшиеся зароптали, мои слова вызвали раздражение у свиты Гусара. Наши спортсмены тоже зашумели, обстановка потихоньку накалялась.
— Ну, что за шум? — недовольно сказал Худой. — А ты парень, если начал говорить, то говори. Если имеешь что.
— Виктор Федорович давно вышел на директора водочного, — сказал я. — Родственнику его машину помог вернуть. «Мерседес». Кстати, бесплатно.
Худой перевел взгляд на Гусара.
— Было? — спросил он.
Гусар молча кивнул.
— Хороший ты человек, Витя, — сказал Худой задумчиво. — Ребятишки старались, тачку угоняли. А ты ее терпиле обратно, еще и без выкупа…
— А че? — пожал плечами Гусар. — С того директора большая польза могла получиться. Для общака, само собой.
— Само собой, — повторил Худой с сомнением в голосе. — Ты продолжай, парень, продолжай.
— Ну вот, — продолжил я, — директор говорит, что Виктор Федорович предложил решить вопрос с этими грузинами. И, судя по всему, решил. Грузины в морге, а мы под подозрением. Меня, кстати, тоже менты тягали по этому делу. И мы считаем, что ситуация эта спровоцирована. Виктор Федорович лезет на завод, он и не отрицает этого. Мы за этот завод воевали и так просто его не отдадим!
Пламенное завершение моей речи сопровождалось одобрительными выкриками с нашей стороны. Гусар не то чтобы растерялся, но выглядел слегка обеспокоенным.
— А директор сможет подтвердить то, что ты говоришь? — задал вопрос Худой.
— Сможет. Он сейчас здесь, в баре сидит. Можем пригласить и побеседовать.
Худой кивнул. Я сделал знак Сереге, и тот отправился за Григорием Степановичем.
— Интрига какая-то, — скривился Гусар. Появления Бубенцова он не ожидал.
— Разберемся, — успокоил его Худой.
Серега привел Григория Степановича, но не только его. Вместе с ним пришел и Паша Немец — наш туз в рукаве. Немец просто лучился позитивом и жизнерадостностью.
— Салют, бродяги! — громко поздоровался он. — Ого! Да здесь весь профсоюз собрался! Привет, Худой! Не помешал⁈
— Немец⁈ — удивился Худой. — А ты когда откинулся?
— Две недели как, — сказал Немец.
— Чего ж не цинканул, чтобы тебя встретили?
Немец махнул рукой.
