Он открыл пухлый бумажник и, похлопывая им по ладони, стал наставлять Наташу, где и какого купить вина. Юрий, стараясь не глядеть на нее, прошел к пианино, рассказывая любознательному Мише церемониал встречи на царской пристани. Полинька, успевшая уже освежиться после уличной пыли, вошла тоненькая, хрупкая, мечтательная и пахнущая ландышем. Разговор завертелся вокруг французов, салютов и празднеств, причем Юрий не отказал себе в удовольствии повторить анекдот Бобринского о красном цвете. Сергей Маркович сел рядом.
- Что это с Наташей? - перебил он разговор с всегдашней уверенностью человека, который привык, что к нему прислушиваются. - Заплакана, глаза распухли... Мичман! Не ваш грех? Моряки ведь народ такой, времени терять не любят!..
- Ну, - дядя, вечно вы, - сказала Полинька, опять вспыхнув.
Юрий призвал на помощь все своей спокойствие.
- Нежная натура, - зло дернул он плечом. - Видела сегодня, как разгоняли забастовщиков, и разнервничалась. Там кого-то придавили, женщину какую-то, отсюда и слезы...
- Ах, Юрик, - воскликнула Полинька возмущенно, - как можете вы говорить об этом равнодушно! Это ужасно! Топчут безоружных людей!..
Собственно, Юрий сам не одобрял казачьих расправ с толпой, считая такие поступки унизительными для военного мундира. Но становиться в споре на сторону забастовщиков было тоже неуместно. Кроме того, обида на Наташу была еще чересчур свежа.
- Ну, во-первых, не безоружных, они, говорят, камнями швырялись. А Наташа, дура, всего не видела: конечно, их предупреждали, уговаривали разойтись... А потом, кому не известно, что все эти забастовки организованы немецкими агентами в ожидании войны!
Сергей Маркович поднял на него прощающий взор и покачал головой:
- Эх, адмирал, неужели вы верите в эту сказку? Какие там немцы? Это начало революции! Правительство безумно. Оно ослеплено призраком власти и рассчитывает подавить волну народного гнева привычными нагайками и залпами. Оно никак не хочет понять, что Россия выросла из полицейских свивальников, что ветхий строй абсолютной монархии трещит по всем швам, как кафтан на подросшем богатыре.
- Ну, поехало, - шепнул Миша, наклоняясь к Юрию, - завелся дядюшка! Хоть бы Валька скорей пришел с ним спорить, а то ведь замучает он нас, ей-богу...
Юрий кивнул головой, давая понять, что он вполне разделяет Мишину тоску, но Сергей Маркович продолжал, вполне уверенный, что его не могут не слушать.
- Царские министры, назначаемые придворной кликой, непопулярны в народе, они не могут иметь никакого авторитета, а правительство не хочет этого видеть. Страшная, трагическая слепота! Как будто огромные творческие силы России не могут выделить из передовой интеллигенции подлинных государственных деятелей без гербов и предков! Дайте России ответственное министерство, уберите титулованных мошенников, дайте нам парламент - и завтра же забастовки и беспорядки кончатся.
- Так у нас же есть Дума. Разве это не парламент? Вполне достаточно, сказал Юрий, чтобы что-нибудь сказать на эту малоинтересную для него и малопонятную тему.
- Дума! - горько усмехнулся Сергей Маркович. - Дума, где Милюкова лишают слова за смелую правду и где терпят все черносотенные выходки Пуришкевича! Это фикция, дорогой мой!.. Дума, которой не дано права требовать от проворовавшихся министров отчета, куда пошли народные деньги. Дума, в которой депутатам - совести народной! - рта не дают раскрыть...
- Дядюшка, рупь! - вдруг вскрикнул Миша и протянул руку. - Продаю! С пылу с жару... В самый центр...
Сергей Маркович повернул к нему свое полное лицо.
- Сперва скажи.
- Деньги на кон! Надуете, как прошлый раз.
- Прошлый раз ты надул, из "Сатирикона" украл, - сказал Сергей Маркович деловито.
- Так и это краденое, только вы не знаете откуда... Давайте деньги!
- Если, кстати, и не знаю - отдам, ей-богу, отдам, - побожился Сергей Маркович. - Вот адмирал свидетель!
- Ну уж ладно, - вздохнул Миша. - Слушайте в кредит:
Обрастем мы скоро шерстью,
И хоть сможем рот открыть,
Но уж этому отверстью
Не придется говорить...
Сергей Маркович сосредоточенно помолчал, пожевывая губами: похоже было, будто он пробует четверостишие на зуб, как двугривенный. Потом одобрительно кивнул головой, вытащил записную книжку и раскрыл ее на странице, где был заголовок: "Афоризмы и bons mots"*.
______________
* Меткие словечки (фр.).
- Диктуй, - сказал он, вывинчивая карандаш.
Миша продиктовал, подмигивая Юрию. Сергей Маркович собирал удачные присловья, эпиграммы, сравнения для оживления своих бесчисленных речей в судах, на банкетах и в правлении Невского судостроительного завода, юрисконсультом которого он числился. У Извековых он превратил этот сбор в милую игру, оплачивая отыскиваемые для него цитаты и словечки по таксе, выработанной Мишей.
