- Это главный козырь в наших картах, - сказал Сергей Маркович самодовольно. - Сравните тоннаж нашего и иностранного флотов, и вы увидите, что собственно боевых судов - если считать боевыми судами древние калоши, которые развалятся от одного залпа немецкого дредноута, всякие "Славы", "Цесаревичи", "Александры", которым в субботу сто лет стукнет, и крейсера, которым в ту же субботу стукнет двести лет, - так боевых судов у нас 260 тысяч тонн. А небоевых - учебных судов, яхт - императорских, министерских, адмиральских, транспортов, портовых судов и прочих кораблей, никогда не имевших на борту пушки, - таких наберется 300... или, позвольте... кажется, даже 310 тысяч тонн. Вот часть разгадки! У Германии это соотношение выражается в цифрах - 610 тысяч тонн боевых судов и 90 небоевых... А у Англии - слушайте, мичман, - у Англии, владычицы морей, в списке флота состоит всего 19 тысяч тонн небоевых судов, то есть в пятнадцать раз меньше, чем у нас! И всю эту ораву надо комплектовать командой, тратить деньги на топливо, на ремонт, на краску...
- Так что же, по-вашему, флота иметь не надо? - вскинулся Юрий. - Какое вы имеете право судить, нужны или нет эти транспорты, учебные суда, мастерские, о которых вы понятия не имеете?
- Не я сужу, милый юноша, деньги судят!.. Деньги - критерий всякого таланта и всякой бездарности, лакмусовая бумажка всех явлений! Дебет, кредит, баланс - вот прожектор, освещающий все... И баланс показывает безумные ваши расходы, расходы людей, не умеющих сосчитать до ста... Штабы и адмиралы - вот ваша вторая бочка данаид. Опять сравните цифры, все время помня, что собственно флота, то есть кораблей, могущих вести бой, у нас вдвое меньше, чем у немцев. Но у них адмиралов - двенадцать, у нас двадцать пять! Но у них капитанов первого ранга восемьдесят, а у нас полтораста!.. Иначе говоря, у них один высший начальник делает то, что у нас четыре. Посчитайте теперь, чего стоят народу три бездельника на каждом командном месте!.. Не надо иметь какой-то особенной "флотской" головы на плечах, чтобы, всмотревшись в эти цифры, не схватиться за нее обеими руками...
Сергей Маркович действительно схватился за голову, покачал ею сокрушенно и потом воздел руки в обличительном пафосе. Сергей Маркович имел все шансы самому быть думским депутатом и чрезвычайно жалел, что эту эффектную речь не доведется ему прогреметь с думской трибуны лично.
Юрий сидел надувшись и покраснев, решительно не имея что возразить. Цифры Сергея Марковича были верны. Они унизительно били по флотскому самолюбию Юрия, надо было что-то противопоставить такому хозяйственному подходу к военным делам, но ничего не наворачивалось на язык.
Сергей Маркович вдруг махнул рукой и неожиданно изменил своему ораторскому пафосу.
- Эх, Юрий Петрович, Юрий Петрович! - сказал он просто и без всякой позы. - Кулаки сжимаются, когда вот так залезешь в суть дела! Вы вот небось сидите и думаете: лезет штафирка не в свое дело, не совался бы... А у штафирки этого не меньше вашего душа болит, когда все это видишь, знаешь - и ничем не можешь исправить... Хозяина нет на Руси, Юрий Петрович, хорошего, крепкого и умного хозяина!.. Впрочем, хозяева эти есть, да строить им не дают... А коли б дали, была бы Россиюшка страной - не Франциям чета! Посмотрите, как русский мужик избу строит, когда дорвется до кой-каких деньжат: истово, хозяйственно, ладно, бревнышко к бревнышку подбирает, потому - свое, кровное, потом облитое. И построит - зубами вцепится, никому не отдаст... И посмотрите на него же, когда он школу или больницу по приказанию начальства рубит: лентяй, мерзавец, тяп-ляп, лишь бы с рук сбыть! Великое дело - свою собственность ощущать! А для адмиралов ваших, как и для министров наших, все это - казна, чужие деньги, кем-то данные... А есть люди, кому флот - свое хозяйство, кто на этот флот деньги, ум и талант свой отдает! Кому флот этот не казна, а их собственность! У кого сердце кровью обливается, когда видишь, как растаскивают его по винтику ваши адмиралы!..
Юрия поразила обида, прозвучавшая во всем этом, и он посмотрел на Сергея Марковича совсем по-новому. Смутной догадкой мелькнула где-то мысль, что не было бы, пожалуй, ошибкой дать таким людям наладить флот. Ведь и Николай почти так же упрекал верхушку флота в бездарности, но, как всегда, по-своему - под маской цинического равнодушия.
