Были и особо тупые хуторяне, которые раз за разом продолжали убивать детей. Тогда с орбиты в те населенные пункты сбросили пару ботов с богомолами и попросили нелюдей ни в чём себе не отказывать. У этих ребят чувство юмора своеобразное. Это было уже лет сто назад, с тех пор никто не посмел нарушить запрет.
— А почему им просто не покормить вас? Ведь это просто. Зачем терпеть то, что вы крадете, зачем вас гонять? Проще отдать кусок еды и не знать проблем. Если нет засухи или звери не ушли, спасаясь от лесных пожаров; нет голода из-за болезней, то еды всегда больше. Даже трели едят досыта, если работают и не бездельничают. Плох тот хозяин, у кого трели голодают.
— Это жадность. Цивилизация существует сотни тысяч лет, представляешь. Первые люди появились на планете миллион лет назад, а они живут до сих пор, пользуясь самыми примитивными орудиями труда, на хуторах по нескольку десятков семей. Есть небольшие города, где у них торгуют и живёт их главарь. Они практически дикие. У них есть деньги и совершенно нет науки. На этой планете протухшим куском рыбы не поделятся, а сами сожрут, хотя и знают, что потом по кустам дристать будут. Нам реально приходилось выживать в этом мире торгашей. Это отличный полигон, чтобы ребенок стал взрослым. Там мы проходили настоящую школу жизни, которая потом пригодилась нам много раз.
Неделю сидели на своем крошечном островке. Сама площадь была едва ли больше каюты на орбиталах, предназначенных для отдыха. Пару раз решался готовить на огне, но использовал для этого специальные пластины бездымного горючего. Готовил ночью, когда вокруг озера курсировал мой волчара. На глубину, к нашим островкам, он не плавал. Не думаю, что опасался хищников, но особого удовольствия водные процедуры, связанные с этим озером, ему не доставляли. В озеро впадало несколько рек, которые волчара форсировал на полной скорости, вообще не заморачиваясь, но на большую воду не лез. Он мог, но происшествие с двумя тигрексами оставило осадочек, который Кусь не хотел теребить в своей ранимой Найтволковской душе.
Через пять дней мы снялись с места. За все мои труды и натруженную спину, когда я волок Склизкую против течения, местная природа вознаградила отличным руслом шириной метров тридцать, вытекавшим из озера как раз в нужную нам сторону. В воде, конечно же, водились большие и опасные хищники, но Склизкая знала фауну суши отлично, а обитателей воды — великолепно, и нам не составило труда избежать все водные опасности.
Рыбообразная как человек, имеющий жабры и перепонки между пальцев, руководила сплавом и ориентировалась превеликолепнейше. Может, и были некие моменты при нашем движении по реке, но они мне остались неведомы, и всё путешествие для глаз не посвященного в водные тонкости капитана космического тральщика проходило просто как сидение в лодке без каких-либо дополнительных телодвижений.
По вечерам приставали к берегу, чтобы поесть и нормально поспать. Ночами Кусь бродил рядом, и лучшего охранника было не найти. После событий на озере волчара зализывал Склизкую, и они по полночи мило беседовали, словно Найтволк был домашней собакой. Не понимаю, как это работает, но подруга в глазах волка прочно вошла в нашу команду и он к ней относился не хуже моего. Кстати, помимо того, что он отжирался, охотясь где-то рядом, приловчился подъедать остатки ужина и всё, что мы ему давали. Или добыча здесь была мелковата, или решил, что еда лишней не бывает.
Очередной день. Плыли без приключений. Сидевшая на носу лодки рыбообразная без предупреждения, хлюпов и брызг грациозно стекла в воду, словно кошка, а через минуты полторы вынырнула рядом с лодкой, держа за жабры бьющуюся в конвульсиях здоровенную рыбу.
— Это очень вкусная рыба, — сообщила она.
Туша была размером почти с девушку. Похоже, из всех рыбаков нашей компании я был самым ничтожным, раз ловил всего лишь трофеи килограмм по десять. В голову рыбине виднелась воткнутая игла из гривы волка. Увидев мое удивление, Склизкая захихикала:
— Это Кусь мне подарил, — изящно и призывно выставив бедро из воды, показала связку небольших камышин, в которые были воткнуты иголки волка.
То, что на рыбообразной появился новый предмет, я внимание обратил, но подробно рассматривать дикарские приспособления не стал. Если бы это была кобура от пистолета, то наверняка рассмотрел бы поподробнее, а так всякие местной штуковины меня мало интересовали. Это была связка из нескольких полых стеблей камыша, в середину которых были воткнуты иглы из гривы Волка. Очень удобно. Под водой наверняка яд не размывает, и всегда можно достать иглу. Камыши выступали в роли чехлов, а ядовитые острия были под рукой.
— В лодку не суй, а то вонять будет, — сообщил я, указав на добычу. — Давай там пристанем? — и показал на близлежащее, на мой взгляд, подходившее место для стоянки.
