Дальнейшее описание руны было витиевато и странно: 'Всего половина вашего мизинца будет превращаться в коготь из иллиума, самого прочного вещества в этом мире, из которого состоят кости Единства. Ваш коготь будет острее самого острого ножа и не замечать преград из плоти, брони и которые могут создать руны. Но будьте осторожны. Всего полмизинца. Броня врагов крепка, толща камня велика, а глубина чёрных вод может быть гораздо больше, чем вы думаете. Руна, живущая в этом мире, за этим миром и между мирами, может быть очень опасна.
Руна-предмет, Качество??????, активация: 5 капель звёздной крови, время действия: сон, время перезарядки: сто двадцать древодней'.
Посмотрел на свой мизинец. Палец как палец. Хотя стоимость активации составляла всего пять капель звездной крови, пробовать активировать руну я не стал. Стоимость запуска по моим меркам была смешная. Пока тут бродил и резал направо и налево Восходящих и животин, обладающих звездной кровью, мой запас изрядно пополнился и сейчас составлял восемьдесят шесть единиц, а вот время повторной активации в сто двадцать дней очень смущало. Даже несколько недель для этого мира — очень большой срок, поэтому решил пока просто держать в памяти. Буду пробовать использовать, когда припрёт.
Когда подруга проснулась, вкратце изложил, что вернул мужчину подводным ведьмам, за что они мне были страшно благодарны. Также повторно выслушал бурный поток эмоций в самой нецензурной словесной форме, на которую способны наивные аборигены. Рыбообразная просто недоумевала, как я с таким интеллектом вообще смог пережить возраст младенчества, не то что вырасти вот до такого размера. В общем, мой поступок отдать самца подводным ведьмам крайне не одобрили!
Немного смягчило накал страстей объяснение, что я получил хороший такой подарочек, да такой хороший, что очень секретный и пока рассказать не могу, а ещё камень оказался каким-то алтарём, и в хозяйстве прибыток. После чего мою подругу немножко попустило, и она смягчила гнев, пытаясь выведать всеми правдами и неправдами о моём неразглашаемом приобретении.
Полностью убедить, что я правильно поступил, отпустив всех водяных ведьм вместо того, чтобы их убить, было нереально. Мой поступок могли принять, но не понять. Огласив волевое решение больше это не обсуждать, закрыл дискуссию и повелел женщине готовить еду, а то я уже замучился всех обслуживать, а она уже отлично двигается.
Завтра я собирался продолжить копать дно и вытащить все части раздолбанного доспеха лётчика с переломанной шеей, а затем тщательно обыскать корабль: вдруг найду нечто вроде коробочки с криптором. Моя капсула на первый взгляд тоже была пуста, если не знать про небольшой кейс за сиденьем.
Копали и поднимали на поверхность ценное имущество. Кости лётчика были почти целы, а вот тело, нижнее белье и личные вещи (или что там у него было во время крушения) вода и время не пощадили. Кроме доспеха, практически ничего не осталось. Вначале думал, что с латами произошло то же самое, но нет. Металл просто оброс ракушками, водными растениями и покрылся плотным слоем окаменевшего ила. Сами ремни, соединявшие доспех, давно превратились в прах, а вот металлические детали отлично сохранились.
Если подолбить камнем, поскрести ножом или потереть песком с мелкими камнями, то налёт времени легко уходил, а доспеху подобные механические воздействия не причиняли никакого вреда. Несмотря на всю свою витиеватость, узорчатость и инкрустацию непонятными камнями, реально поцарапать металл было невозможно. Странное сочетание поломанной шеи при падении и непробиваемой брони удивляло. Даже не поленился и потратил один патрон, выстрелив в нагрудник из Суворова. Пуля оставила нашлёпку из оболочки прилипшего металла, а внутренний сердечник отлетел, брызнув искрами. Поскреб обухом ножа, сдирая металл пули. Собственно, это и ожидал увидеть. Никакого вреда попадания из автомата с двадцати шагов не причинило.
Доспех был невероятно тяжел и состоял из разрозненных кусков металла, при этом в глаза бросилась странность конструкции. Частей явно не хватало, причем не какой-то руки или нагрудной пластины, а именно чего-то соединяющего и большого. Такое ощущение, что эти куски металла были сразу такими и взяты от куда-то из другого места. И изначально отношения к броне не имели. Даже шлем выглядел, словно это была крышка от загадочного прибора, которая просто подходила по размеру, чтобы её надеть на голову, а потом уже к ней приспособили лямки для подбородка и внутреннюю амортизацию. То же самое можно было сказать и о других деталях. В целом фигура складывалась, защищая непробиваемой бронёй бóльшую часть тела, но вот связующего звена всего этого не хватало.
