— Можно сказать ее создали стражи этого леса, — задумчиво проговорил Николай и его голос мелодичными колокольчиками отскочил от древесных стволов и умчался куда-то ввысь.
— А можно сказать, эта тропинка появилась сама собой. Опять же, смотря с какой стороны к этому вопросу подойти. Здесь все реагирует на внутреннее состояние. При одном, видишь одно, при другом — совершенно иное… Кстати, тут прошли люди, с мыслями тревожными. Сильно напуганные чем-то люди. Это видно по тропинке. Как она сместилась! Я еле ее отыскал.
— И конечно, это были отец Василий и староста? — спросил отец Иван.
— Скорее всего, — согласился Николай и добавил, — если они прошли сквозь Браму, то пошли только этой дорогой. Другой дороги здесь нет.
— А кто такие стражи? — спросил я Николая. — Можешь говорить все, я уже ничему не удивляюсь.
— Я же рассказывал? — удивился Николай.
— Прости, дорогой, — ответил за меня отец Иван. — Мы не до конца тебе верили. Ну, то есть, верили, но думали, что это твои как бы индивидуальные видения. Дима вообще думал, что половина того, что ты рассказываешь, от духа прелести[11].
— В общем, не просто нам было все это понять, с ходу. У нас устоявшееся, худо-бедно, мировоззрение. Поэтому определенные фильтры в голове. Что-то позволяют видеть, что-то нет. Вот.
— И слова, слова, Николай, — встрял я, — они порой все значат. Вот ты говоришь, стражи леса, а у меня сразу нездоровая ассоциация из мира оккультизма. Почему бы просто не сказать — ангелы. К тому же ты говорил, что эти стражи даже Христа знают.
— Ангелы, не ангелы, — вздохнул Николай, — нельзя же всех подряд ангелами называть. А это стражи. Они сами так назвали себя, впрочем, я тоже мог их неверно понять. Ведь я же также субъективен.
— Кстати, помните, как меня здесь сами стражи называют? Я говорил… Не помните?.. Капитаном.
— Ах, да, помним, — ответил я. — Очень красивое прозвище. Только почему Капитан?
— Сам не знаю, — Николай пожал плечами. — Но вы, как хотите; можете звать меня Николаем, можете Капитаном.
— А что, Капитан, мне нравится, — сказал отец Иван. — В некотором роде ты для нас сейчас, действительно, Капитан. Так что и будь им.
— Спасибо, — Николай смущенно кивнул головой, — тогда, на правах Капитана, еще раз, вкратце, поведаю вам о стражах…
Пока Николай описывал стражей, сосны кончились. Местность вновь стала понижаться. Мы пересекли небольшой луг, весь заросший большими и дивными цветами. Подошли к огромным плакучим ивам. Шедший впереди Николай нагнулся, приподнял мягкие струящиеся ветви, украшенные дымчатой апрельской листвой, и вошел внутрь. Следом за ним вошли мы.
Пройдя по нерукотворному зеленому коридору метров двадцать, мы оказались на просторной большой поляне овальной формы. Над поляной нависал высокий, полусферический купол из склоненных друг к другу величественных деревьев, этакий естественный потолок. А сама поляна оканчивалась небольшим возвышением. На возвышение вели вырезанные, прямо в земле, ступеньки. Мы поднялись по ним.
За деревьями блеснула полоса лесной реки. Послышалось ее журчание. Я внезапно понял, что нахожусь в самом настоящем лесном храме! А возвышение, на котором мы теперь стоим — оно так похоже на Алтарь!
— Друзья, сделаем небольшой привал, — обратился к нам Капитан.
— Что за фарисейство! Что за монополия на Истину?! — воскликнул я, удивляясь самому себе, и понюхал какой-то неведомый мне цветочек, растущий прямо на дереве. Цветок пах ладаном. Точь-в-точь как в церкви. — И о каком здравомыслии речь, раз мы уже здесь.
— Дима, — всплеснул руками отец Иван, — я тебя не узнаю!.. И ты за то, что бы молебен деревьям служить?! Ничего себе борец за чистоту веры!.. Ладно. Раз даже Дима настаивает, тогда служим. А потом пойдем птичкам проповедовать. И мышам. Как католические святые.
— Не деревьям, стражам, — поправил Капитан. — Простите, не моя прихоть, они просили, им интересно.
— Но и спел бы им что-нибудь, там, Иже херувимы, или что-то в этом роде, — недовольно пробурчал отец Иван. — Ладно. Служим…
Молебен прошел на одном дыхании — полный контраст с тем, что было в общежитии. Девственная Природа не противоречила, а только дополняла слова молитвы. В какой-то момент я даже ощутил полное соборное единение со всем этим миром и Творцом.
Ближе к концу молебна почувствовал спиной чье-то присутствие. Обернулся и чуть не вскликнул от изумления. Только что сзади нас ничего не было и вот, словно из-неоткуда, выросли три величественных дерева. Но в изумление, даже в испуг, меня привело ни это — деревья были из моего видения и сна! Один в один!
Одно дерево похоже на березу, но светлее березы. Другое, почти как клен. Впрочем, второе дерево может быть как раз кленом. И третье, самое причудливое. Теперь я разглядел его лучше.
Дерево было хвойным, но породы мне совершенно неизвестной. Хвоя на ветках дерева росла небольшими аккуратными пучками, хвоя была длинной с серебристым оттенком, а ветви (то красных, то коричневых, то желтых цветов), казались пестрыми и причудливыми.
