Вокруг жилища было непривычно пустынно — песчаные дорожки, газоны и ни одного дерева. В этот момент, когда я обратил внимание на «пустынность» вокруг, из дверей вышел человек и направился к нам.
Тут же за нашими спинами раздался отдаленный грохот грома. И еще один. Подул свежий ветерок, и воздух наполнился почти осязаемым электричеством. Я ощутил приятные покалывания в области затылка и на кончиках пальцев рук.
Человек приближался — да, именно на человека он был похож гораздо больше, чем на стража!
— Вот и Отшельник нас встречает, — сказал Белодрев.
Отшельник одновременно напоминал древнего библейского пророка, колдуна и обычного крестьянина, пастуха овец.
На крестьянина делала его похожим одежда; был он в коротком и легком овчинном тулупчике, без рукавов, в белой рубахе и белых штанах. Босиком. А густая, косматая грива волос на голове, длинная седоватая борода и внушительный, странно изогнутый, чем-то схожий с молнией, посох в руках, превращали его не то в пророка, не то в колдуна.
Не доходя до нас метров двадцать, Отшельник остановился и, подняв для приветствия руку вверх, закричал низким и густым голосом:
— Эгей-гей! Кого я вижу?! Сюда, друзья, сюда!
Последние слова смешались с новым ударом грома. На мгновение мне почудилось, что звук его голоса звучит в полный унисон с грохотом грома.
Так человек он, страж, или кто? — подумал я.
— Здравствуйте, товарищи! — торжественно обратился к нам Отшельник. И, повернувшись к стражам, добавил, — учитесь, друзья мои зеленые, правильно людей приветствовать. Пригодится для будущего союза.
Стражи послушно кивнули головами.
— А почему товарищи? — поинтересовался Капитан.
— Как, почему?! — удивился Отшельник. — Сам ваш староста, или голова, по-вашему, так приветствует свой народ.
— А, голова краснокутовского сельсовета, тогда понятно, — сказал отец Иван, с трудом сдерживая улыбку.
— Голова, голова, — подтвердил Отшельник. — Ладно, давайте знакомиться. Ваши имена, благодаря вот этим товарищам, — Отшельник махнул рукой в сторону стражей, — мне известны.
Отшельник подошел к Николаю:
— Здравствуй, уважаемый народом стражей Капитан Брамы, — торжественно сказал он. Затем обратился ко мне:
— Здравствуй, друг Дмитрий.
Подошел к отцу Ивану:
— А к Вам мое особое почтение, отец Иван. — Отшельник низко поклонился и, повернувшись к стражам, сказал:
— Запоминайте, как правильно служителей Кон-Аз-у… надо приветствовать. Да. Уж я-то в этом толк знаю.
— Ну а у меня, много имен. Последнее, что товарищи стражи мне дали… Отшельник, кажется. Что ж, пусть будет Отшельник. Или пустынник, какая разница. Или одинокий солдат, на границе тьмы. Да. Мы ведь с вашим бедным отцом Василием, можно сказать, одно дело делаем. Верней, делали. Бедняга, перегорел на работе. Да…
Ослепительно сверкнула молния, и Отшельник весь вспыхнул голубоватым пламенем. Через пару секунд раздался мощный удар грома. Отшельник вскинул вверх руки и громогласно закричал:
— Э-гей-гей! К нам идут дети грозы!
Мне (и не только мне, как позже выяснилось) захотелось сделать то же самое. Сбросить с плеч ненавистный рюкзак, что-нибудь прокричать. Бурное веселье захлестнуло душу.
Сверкнула еще одна молния.
Я увидел, что вокруг нас тысячи голубых нитей; нити припадают к земле и взмывают обратно, вверх. Уходят в сторону вершины, с которой мы только спустились. А над холмом встает, во всем своем великолепии, большая грозовая туча. Не черная, как у нас, а пронзительно синяя, вся перерезанная голубовато-белыми нитями молний.
Грянул гром.
Среди грома, мне даже показалось прямо из грома, из тучи, раздался голос Отшельника:
— Друзья, товарищи, что ж мы стоим. Добро пожаловать в дом Отшельника.
Войдя в дом, оказались в просторном и светлом коридоре. Вдоль стен коридора во множестве стояли ящички, шкафчики, полочки, вешалки… что-то еще не совсем понятное. В один из шкафов мы положили рюкзаки. Внезапно взгляд мой споткнулся об нечто смутно знакомое.
Прямо возле шкафа, куда мы складывали рюкзаки, была полка. На ней, в три ряда, были сложены небольшие, где-то вдвое меньше теннисного мяча шарики, золотистые и полупрозрачные. Рядом с ними было несколько странных сплюснутых дисков.
Диски напомнили мне вытянутую эллипсом летающую тарелку. Еще рыбу камбалу. В переднюю часть «рыбки» была вставлена какая-то странная, металлическая трубочка. Такая же трубочка выходила с задней части. Но главное даже не это, сама форма «камбалы» была смутно знакомой.
Я заметил, что Капитан и отец Иван также пристально смотрят на рыбок.
— Вам ничего эти диски не напоминают? — спросил отец Иван.
— Напоминают, — ответил Капитан. — Кажется, что-то похожее было нарисовано у нас, в церкви.
— Точно, — подтвердил я.
— Верно заметили, товарищи, — пробасил подошедший Отшельник. — Так и быть, поведаю вам о рыбках. Но не здесь. Прошу в гостиную, прошу.
Отшельник сделал выразительный жест. Мы проследовали вглубь коридора. И наткнулись на дверь, которая сама отворилась перед нами.
