Капитан дальнего следования полностью

Павел писал статью уже несколько месяцев. Он устал так бессмысленно, что хотел скорее поставить точку, избавиться от этих чутких воспоминаний, которые накатывали всякий раз, когда он открывал альбом с газетными вырезками или копался в подборках статей, которые были то нарядно-хвалебными, а то и язвительно-ядовитыми. И особенно трудно давалось начало, он все не мог представить, как оказался втянут в круговорот, привязан к нему, словно жгутом. Он только знал, что никто другой не скажет тех слов, которые надо сказать, и первое, что пришло на ум, когда он уселся наконец – после многих отвлекающих отговорок, и так оттягивал сколько мог – было:

Кропотливый искатель, наверняка разбирающийся во всем, а особенно в российской политике, приписал бы этой истории дотошные и точные детали, которые где-то и имели место, на просторах обширной страны. Мутно и жутко начинался век; еще звенели в ушах прощальные слова первого президента, уже бодро шагал по мигом застеленному золотому ковру президент второй, а изнемогшая за годы развала страна чутко ждала перемен, словно больной, принявший дорогое и, как ему кажется, спасительное лекарство. Что было, того не изменишь, – зарплата, на несколько месяцев исчезнувшая в черной дыре бюджета, пустые обещания очередных министров, взрывы бомб на мирных улицах, воинственная пошлость телевидения, звонкие пощечины от иностранных держав, которые привыкли видеть сильной давнюю Россию и изумились ее нынешней слабости. И вот пришел новый век – и что принес он? Свежие мысли, новые люди, живое сочувствие ко всему, что стремится к правде, – все это оставалось пустым бахвальством воображения, желанным мифом, который мы взлелеяли. Ждали новых людей – и они пришли. Но куда? В старое, давно известное болото, засиженное давними обитателями. Вот что случилось в одном городе – имен называть не будем, города, как и люди, имеют право на конфиденциальность – совсем в недавнюю пору, на седьмой год нового века.

И, написав эти вступительные строки, Павел задумался – а что он, собственно, знал об этой истории, когда все начиналось? К тому времени, когда в городе впервые проходили выборы мэра – а старый руководитель был назначен еще в советское время и выигрывал так легко, что о тех выборах и сказать нечего, – Павел только окончил университет. Знал по именам, видел в телевизоре лица местных политиков – то угрюмые, то поддельно-счастливые, то искренне невозмутимые. Кто из них был симпатичен – никто, все одинаково безразлично скользили по телевизионному экрану, как по скользкой лыжне, и казалось, что смени одного на другого, и толк будет тот же. Но даже его зацепила эта новость, прозвучавшая, как эхо, по всем радиостанциям. Бессменный старинный мэр их родного города, спрятавшегося на Волге, укрытого, как покрывалом, степною пылью, – мэр их города, Иван Тихонович Шубин, ушел из политики. В пресс-релизах говорилось об ухудшении здоровья, перечислялись какие-то болезни, но окружающие и так видели, что старик дряхлел не по летам. Еще недавно бодрый, в блистающем венце серебристых волос, он заражал всех вокруг кипящей, непредсказуемой энергией. Казалось, нет в мире дела, от которого он откажется, нет преграды, которая его остановит. Но все изменилось буквально за месяц – старость забрала свое внезапно и неожиданно, и, как ни старались врачи, мэр рухнул на больничную койку, как падают старые, морщинистые дубы в притихшей подрастающей роще. Хаос наступил моментально. Изменения почувствовали все.