Он — капитан баскетбольной команды, популярность которого зашкаливает с первого класса. Она — серая мышка, которую в школе не всегда замечают даже учителя.Он делает вид, что ее не существует. Она делает вид, что ей безразлично его пренебрежение.Он отправляется на экскурсию в пещеру, ненавидя каждого, кто причастен к этой бредовой идее. Она летит туда на крыльях воодушевления, обожая таинственность подземных сводов и надеясь на новые открытия.У них не было шансов узнать друг друга, пока обвал не запер их вдвоем в одном из неизвестных гротов Кристальной пещеры.
Игра не удалась.
Дин едва сдерживал раздражение, смывая в школьной душевой с тела трудовой пот, и никак не мог придумать, с чего начать традиционную послематчевую речь, чтобы не разнести команду в пух и прах и не выместить на своих парнях собственное разочарование. Это было совсем уж не к месту. В отличие от детального разбора игры и всех совершенных ошибок, дабы избежать их в дальнейшем. Потому что тренер, кажется, вполне удовлетворился победой с минимальным преимуществом над не самым сильным соперником и не собирался делать никаких выводов.
Дина от этого просто накрывало. Он отлично знал, на что способны его парни, если им поставить правильную задачу. Мистер же Филипс, взявший команду в начале нынешнего года, словно поставил себе целью зарубить сильные стороны каждого из игроков и сделать из них бездушных киборгов, повинующихся исключительно его приказам и не имеющих ни собственных целей, ни собственных идей.
Вот Стентон, например. Никто другой в их команде не умел так читать игру и разыгрывать комбинации, ставящие в тупик даже бывалых игроков. Зачем, спрашивается, мистер Филипс раз за разом пресекал его импровизации, наказывая за них совершенно нелогичными заменами и ломая игру?
Или Дойл — самый результативный игрок за всю историю элинстарского баскетбола и маг трехочковых: для чего надо снова и снова убирать его с позиции атакующего защитника, когда это место было создано специально для него?
А Маршалл? Он, конечно, универсальный игрок, но это не повод каждую тренировку кидать его на разные позиции и травить, если у него что-то не получалось. Дин пытался донести эту светлую мысль до тренера, но получил от того по ушам с пожеланием сказать спасибо за то, что сам он все еще в команде.
«Распустились! — зубоскалил мистер Филипс, оглядывая собственных игроков, будто рабов на средневековом рынке, прицениваясь, кого из них стоит купить, а кому сразу подписать приговор о непригодности и скормить акулам. — Белоручки! Мяч отобрать не можете! Под щитом кто работать будет — матушки ваши? Я вас приучу к дисциплине! Вы у меня забегаете как надо! А кто вякать будет, надолго здесь не задержится! У меня таких, как вы, не один десяток желающих! Незаменимых нет, запомните это! Особенно ты, Уоллес! Мне твое самоуправство поперек горла! Еще раз выступишь — и можешь искать себе другую команду! А я с удовольствием на это посмотрю!»
Другую команду, а следовательно, и другую школу в выпускном классе Дину искать совсем не улыбалось. Кто ж знал, что их прежний тренер летом решит свалить в столицу, а ему на смену придет кретин, подобный мистеру Филипсу? У Дина раз за разом складывалось впечатление, что баскетбол тот видел только по телевизору, и то в новостях, а сам до сих пор подрабатывал в ближайшем баре вышибалой, потому как всю стратегию игры он строил на бесконечной борьбе и довольно-таки подлых, зато незаметных фолах. Дин привык действовать совсем иначе, но мистер Филипс, или Фелипе, как называл его лучший Динов друг, зацепившись за какую-то пуэрториканскую внешность учителя, требовал беспрекословного подчинения и не желал идти на компромиссы.
Однако это было лишь половиной беды. Второй половиной стало отсутствие не только прогресса в игре команды, но и хоть сколько-нибудь сносного результата, что грозило и потерей завоеванного в прошлом году чемпионского титула, и пролетом мимо внимания университетских скаутов, а это уже считалось равносильно катастрофе.
Дин знал своих парней как облупленных. Знал сильные и слабые стороны каждого. Знал, кто на что способен и кому какие слова надо сказать, чтобы выжать из товарища максимум. Он готов был поделиться этими сведениями с мистером Филипсом, но тот лишь презрительно фыркнул, поинтересовавшись, не думает ли Уоллес, что он не способен определить эти вещи на глаз, и не считает ли себя мессией, несущим простофилям вроде него, Брюса Филипса, истину и благоденствие.
Больше с Фелипе Дин не связывался. Организовывал собственные тренировки в дополнение к традиционным и надеялся, что их будет достаточно, чтобы удержаться на плаву. Но сегодняшний матч заставила расстаться с розовыми очками. Если Дин хотел выигрывать и дальше, игру надо было менять.
А для этого заставить мистера Филипса прислушаться к капитану своей команды. Даже под угрозой вечного отлучения от баскетбола.
Приняв такое решение, Дин наконец выключил воду, обвернулся полотенцем и вышел из душевой, уверенный, что вся команда ждет его появления, чтобы обсудить сегодняшнюю игру. Однако в раздевалке его встретил лишь Кеннет Оусби — вечный запасной, которого не замечал ни мистер Филипс, ни сам Дин, рассчитывая совсем на других ребят. Какого черта он здесь забыл? И где остальные парни?
— Мистер Филипс пригласил Стентона и команду в кафе отпраздновать победу, — ответил на его молчаливый вопрос Оусби, неспешно упаковывая собственный рюкзак, хотя за последние полтора года он явно носил его чисто для красоты.
Дин фыркнул, не веря.
