Пировали до петухов. Вина, блюда, десерт – все превосходное, от Жоржа, лучшего ресторатора. Собрался, как говорится, «весь Кронштадт».
Такое плавание, черт побери! Жалованье вчетверо против обычного. Желанная награда за число морских походов, желанный орденский крест. А главное – честь и слава называться дальновояжным.
Поди-ка не запируй. Командир таровато одолжил три тысячи рубликов. Шампанское пенилось, как бурун, Тосты взвивались, как сигнальные флаги. Хохот взрывался, как прибой.
Короче, было весело.
Потом было смешно.
Очередной выпуск «Русского художественного листка» порхал в гостиных и лавках, в кофейнях и читальнях. И не только «весь Кронштадт», но и «весь Петербург» смеялся. Смеялись над карикатурой: бывший моряк… в полицейском мундире. А подпись гласила: «Все части света обошел, лучше 2-й Адмиралтейской не нашел».
Вначале было весело, потом смешно.
Но Боже мой, какой мрак, какие невзгоды легли между этим «вначале» и этим «потом»!
Двадцать седьмой – смерть и смерч, голод и скорбут,[1] подлость и мужество.
Есть несколько значений слова «транспорт». Андрей Логгиныч Юнкер предпочитал карточное. В азартных играх «транспорт» – перемена ставки с одной карты на другую.
Юнкер играл в карты и в службу. Карточные «маневры» вел на зеленом сукне, служебные – в адмиральских передних. Андрей Логгиныч играл, а не отыгрывался, не служил, а выслуживался. Ему благоволил светлейший князь Меншиков, глава флота.
У слова «транспорт» есть и военное, морское значение: фрегат, назначенный для мирной перевозки грузов.
В 1840 году капитан-лейтенант Юнкер получил транспорт «Або». Но и тут для господина Юнкера была перемена ставки. «Або» шел в кругосветное. А кругосветное сулило многое, ежели под многим понимать увеличенное денежное содержание и увесистый сундук со звонкой монетой на двухгодичные корабельные нужды.
Надо вам сказать, что снарядить корабль в дальний поход – работа ломовая, страдная. Все хлопоты Андрей Логгиныч любезно уступил подчиненным. Сам же обретался на берегу, и не в Кронштадте, а в Санкт-Петербурге.
В столице Юнкер не скучал. Я забыл сказать, что Андрей Логгиныч любил распечатать не только колоду, но и бутылку. Получив «Або», он получил изрядные суммы. Конечно, казенные. Да ведь известно: казенное – страшно, подержал – и за пазуху.
В столице господин Юнкер пил вино. Его подчиненные в Кронштадте лили пот. Юнкер знал, кому довериться. Старший офицер лейтенант Бутаков? Потомственный моряк, хлебнувший соленой воды едва ль не с пеленок. У Бутакова ревностные помощники: Петр Бессарабский и Павел Шкот, Евгений Голицын и Николай Фредерикс. Штурман Клет? Разумеется, черная кость, но в навигации смыслит достаточно. (Андрею Логгинычу не худо было б добавить, что «черная кость» смыслила в навигации куда больше его высокоблагородия.) Господин Юнкер знал, на кого положиться. И кутил напропалую.
В исходе августа «Або» изготовился к плаванию. Припасы для Камчатки наполнили трюмы. Пришла пора вытянуться из гавани на рейд и при добром ветре поднять якорь.
Обычно капитанов дальнего плавания в такие дни печаль: прощай, родные берега, прощай, родные гнезда! А господин Юнкер и бровью не повел.
Тут, кстати, вспоминается мне один моряк. Он говаривал, что видел на своем веку лишь одного капитана дальнего плавания, «который взошел на палубу танцующей походкой и весело отдал первую команду». Оказалось, пенитель океанов «оставлял позади лишь кучу долгов и грозивший ему судебный процесс».
Андрей Логгиныч легкой стопою обошел транспорт – трехмачтовый, восемьсот тонн водоизмещения. Старший офицер сопровождал командира.
– Ничего не забыто? – осведомился господин Юнкер.
– Все по реестрам, – отвечал Бутаков.
«А рояль? А бочки с вином? – ухмыльнулся про себя господин Юнкер. – А все заказанное Cтраннолюбским?» Но вслух капитан-лейтенант ничего не сказал ни про рояль, ни про вино.
В пятый день сентября 1840 года военный транспорт «Або» оставил Кронштадт. День был ветреный, ветер свежий.
«Або» строился в Финляндии. Финские сосны раскачивал балтийский ветер. Теперь он раскачивал сосны, принявшие вид фрегата.
Море ходило ходуном. Но моряков не уходило, никто не маялся морской болезнью, и господин Юнкер мог бы полюбоваться ладным экипажем.
Однако он отлеживался в каюте. Санкт-петербургские развлечения взяли-таки много энергии. Андрей Логгиныч, как и прежде, надеялся на старшего офицера. Э, лейтенант Бутаков отлично справится, со своими обязанностями. А сверх того и с обязанностями командира. Андрей Логтиныч не страдал избытком самолюбия. Он мельком думал, что скоро будет страдать от недостачи особого рода. Но покамест гнал мрачную мысль. Авось как-нибудь образуется.
