— Корабль как женщина, любит ласку и смазку, — хохотнул я.
— Точно! — усмехнулся он. — И у каждого корабля свой характер. Вот даже наши взять, одного проекта эсминцы. А различия издалека видать. Вы, наверное, уже тоже успели заметить.
— Заметил, — кивнул я.
И как по мне, то на «Гремящем» я ощущал себя гораздо комфортнее, почти как дома. Здесь же всё напоминало о том, что я нахожусь в гостях. Всё было не так, и я не мог это изменить.
Остаток ужина прошёл довольно быстро, за ничего не значащими разговорами о политике и состоянии космофлота. Я пересказал в очередной раз эпопею с нападением туранцев и моим рейдом по их тылам, замечая самую настоящую зависть в глазах капитана Жилина, тот тоже поделился историями из своей службы на «Беспощадном», не слишком интересными. Боевого опыта у Жилина, по всей видимости, не было. Во всяком случае, планки на его кителе так говорили, там были только юбилейные и тому подобные награды, в отличие от моей «полярки», единственной, но крайне уважаемой.
А когда с ужином и коньяком было покончено, я сослался на то, что мне скоро заступать на вахту, и поспешил покинуть борт «Беспощадного». Капитан снова лично проводил меня до шлюза, крепко пожав руку на прощание, расстались мы если не друзьями, то как минимум приятелями, на всякий случай обменявшись контактами.
По возвращению на «Гремящий» я ощутил какое-то удивительное облегчение. Всё казалось таким родным и знакомым, словно я вернулся в родительский дом, а не на место службы. Видимо, на контрасте с «Беспощадным».
Связь починили, хоть это и заняло немного больше времени, чем мы рассчитывали изначально, а так же потребовало запчастей, которые пришлось позаимствовать у наших товарищей. Но всё привели в порядок, и это радовало. Можно было возвращаться в Зардоб, хотя я не спешил с этим манёвром. Всё-таки мне тоже было любопытно, что случилось с местной станцией.
Я, хоть и был самую малость пьяненький, всё-таки заступил на вахту. Лаптева запах точно учуяла, и я подозревал, что это может выйти мне боком, но большая часть старожилов не обратила на это никакого внимания. По сравнению с тем, как заливался капитан Сахаров, я только понюхал пробку.
И первым делом я приказал техникам вновь обыскать трюм. На этот раз в поисках уцелевшей рабочей станции с «Трибуна», чтобы можно было всё-таки прочитать этот злополучный ящик.
А сам повёл «Гремящего» поближе к орбитальной станции. Та по-прежнему молчала, не подавая никаких признаков жизни. Что странно. Обычно на таких станциях персонал находится круглый год, без выходных и праздников.
«Беспощадный» тоже пришёл в движение, как только его челнок вернулся на место, в объятия магнитных замков. Два эсминца летели чуть поодаль друг от друга, во избежание гравитационных искажений, но пункт назначения был один. Станция К-663.
Вокруг неё роились дроны, ремонтные, ретрансляторы, заправщики и прочие, но сама орбитальная станция словно вымерла, хотя при внимательном рассмотрении удалось обнаружить несколько пристыкованных к станции корабликов. Которые тоже не транслировали сигнал и не подавали признаков жизни.
Иллюминация на станции была выключена, даже вездесущая реклама, непрерывно озаряющая космос вблизи со станцией, куда-то подевалась. И это настораживало ещё больше, чем просто радиомолчание.
Я даже облетел станцию кругом, разглядывая вблизи. Нас бы наверняка заметили и попытались выйти на связь, но станция продолжала молчать. «Беспощадный» тоже вышел на синхронную со станцией орбиту, замер неподалёку от неё. Это его задача, не наша, но руки у меня так и чесались помочь, хоть чем-то отплатить за уделённое время и помощь с починкой.
— Дежурный, вызови «Беспощадного», — попросил я через интерком.
Связь починили во всех диапазонах, больше не придётся сверкать лазером. Можно просто говорить через наушники, как прежде.
— На связи, — отозвался лейтенант Каргин со своего рабочего места.
Моим вмешательством в его епархию он был крайне недоволен, но виду не подавал. Исполнял свои рабочие обязанности как и прежде.
— «Гремящий», старший лейтенант Мясников, — произнёс я.
— «Беспощадный», капитан-лейтенант Жилин, — прозвучало в наушниках. — Не нравится мне это всё.
— Аналогично, — сказал я.
Дрона-разведчика не было ни на «Гремящем», ни на «Беспощадном», значит, кому-то придётся отправляться на челноке. Исследовать эту злосчастную станцию силами вооружённого отряда человек этак из десяти.
— Либо все куда-то сбежали, либо мертвы, — произнёс Жилин. — Иначе бы хоть как-то дали о себе знать. Теми же лазерами, например. Да хоть фонариком.
— Нужна экспедиция, — сказал я.
Я бы и сам был не прочь её возглавить. Лично пройти по мрачным коридорам орбитальной станции, разгадать её тайну, выяснить причину инцидента. Но как командир корабля я обязан был остаться на борту. А работу «в полях» должны делать специально обученные люди. Всяк сверчок знай свой шесток, как говорится, и мне теперь по статусу не положено было разгуливать в бронескафандре с табельным «Кракеном» наперевес.
