Продолжение приключений офицера космического флота Алексея Мясникова и малого эсминца "Гремящий".
Малый эсминец «Гремящий» шёл через гиперпространство прочь от туранской границы. Обратно к Новой Москве, вглубь Империи, подальше от опасностей фронтира.
Ремонтные дроны Зардоба наскоро заделали все пробоины, полученные в бою с туранским линкором, но этого было недостаточно, чтобы «Гремящий» снова был готов к несению службы, и мы шли теперь к месту ремонта, к императорским верфям. На минимальной скорости, чтобы эсминец не развалился на ходу. Ему и так крепко досталось.
От прежней команды осталась едва ли половина, тем более, что некоторых членов экипажа я предпочёл оставить на Зардобе, а не брать с собой. Кронпринц дал мне полную свободу в кадровых вопросах, и я этой свободой пользовался на всю катушку.
Старший лейтенант Лаптева, например, осталась на Зардобе, лечить расшатанные нервы. Точно как и старший лейтенант Цыбара, раненый осколками во время боя с туранцами. Старшим помощником теперь служил Магомедов, а на место второго помощника пришлось взять неопытного, но сообразительного и надёжного лейтенанта Козлова. Вакансию старшего артиллериста я предложил прапорщику Гришину, и он согласился перейти в космофлот. Остальные вакансии я собирался закрывать уже в Новой Москве. Погибли слишком многие. Космос не прощает ошибок.
Погибла начмед, старший мичман Фидлер, погиб мичман Сандиев, погиб Добрынин, всегда казавшийся мне несокрушимым. Потери, можно сказать, невосполнимые.
Но ради тех, кто выжил, надо двигаться дальше.
Я вообще не ожидал такого карьерного взлёта, тем более, перевода за штат и службы лично кронпринцу Виктору. Пришлось, конечно, поклясться в верности лично наследнику престола, вдобавок к моей присяге, но я ничего зазорного в этом не видел.
И теперь «Гремящему» предстояло пройти капитальный ремонт и переоснащение в Новой Москве, а уже потом отправиться на другой конец Империи, в неосвоенные системы.
Лететь до Новой Москвы предстояло почти трое суток, и это время я решил посвятить безделью. После всего случившегося отдых был жизненно необходим и мне, и экипажу, и я старался не нагружать людей работой, хотя дел на эсминце хватало. В Зардобе починили только самое важное, причём не слишком-то качественно, и я с помощью Скрепки составлял список дел, который с каждым днём рос и ширился. Всякий раз, когда я обнаруживал что-то новое, приходилось бороться с собой, чтобы не нарезать задач экипажу прямо здесь и сейчас, но я твёрдо стоял на своём, отдых тоже важен. Особенно отдых после боя, разгрузка физическая и психологическая.
Так что до самого пункта назначения мы только и делали, что бездельничали. А когда «Гремящий» наконец вынырнул из гиперпространства на окраине крупнейшей звёздной системы всей Империи, безделье закончилось.
После тишины и покоя гиперпространства сенсоры разрывались от поступающей информации, десятки тысяч кораблей, одновременно бороздящих пространство Новой Москвы, передавали какие-то сигналы, делились информацией, вели переговоры, орбитальная станция и наземная колония транслировали нескончаемые потоки информационного мусора. Я с удовлетворением просматривал список кораблей, но прочитать успел только до середины.
Тут же находилась и моя любимая Академия, и императорские верфи, и прочие искусственные спутники Новой Москвы. Я рассчитал маршрут напрямую к верфям. Только там имелась возможность поставить «Гремящий» на капитальный ремонт.
Экипаж, однако, больше занимала мысль пройтись по всем барам Новой Москвы. Многие из этих баров ещё помнили курсанта Мясникова, но теперь, когда я командую собственным космическим кораблём, мне придётся искать места попрестижнее.
Верфи в данный момент строили ещё один линкор, брат-близнец «Титана», громадный и величавый, размером сравнимый с самой верфью. Мы шли на малой тяге, рассекать по Новой Москве на сверхсветовых скоростях было попросту запрещено. Пусть даже это космос с его громадными пустыми пространствами, шанс на столкновение здесь был гораздо выше, чем где бы то ни было ещё.
— Запросите стыковку, нам надо понять, куда вообще лететь, — обратился я к нашим связистам.
— Есть, господин командор! — отозвался лейтенант Каргин.
Кронпринц Виктор отдельным указом повысил меня в звании сразу на несколько ступеней, причём звание командора в космическом флоте было довольно редким. Настолько, что командоров можно было пересчитать по пальцам одной руки. Вместо трёх маленьких звёзд на погонах у меня теперь красовалась одна чуть побольше. Капитаном мне уже не быть, люди годами носят звание командора, перескакивая потом сразу на адмиральские должности, но фактически моё звание соответствовало примерно капитану второго ранга, а если учитывать класс корабля, которым я командую, то между вторым и третьим. Всё равно солидно, особенно для моего возраста. Самое главное, что это звание давало мне свободу, возможность действовать без оглядки на штаб.
— Императорская государственная верфь, дежурный капитан-лейтенант Ивлев, — ответили через несколько минут.
