— Разумеется, — сказал губернатор.
Сейчас он почему-то напоминал мне хищника в своей среде обитания. Жестокого и опасного. Словно в нашу первую встречу он носил маску, а сейчас мельком проявил своё истинное лицо.
Граф Димитриевский нажал кнопку, вызвал из приёмной полковника Ахметова. Тот явился сразу же, будто ждал за дверью.
— Полковник… Проводите нашего
Арест. Неофициальный, незаконный, но всё-таки арест. Гость, как же. Снова выбор без выбора, я либо соглашаюсь плясать под дудку графа Димитриевского, либо… Не знаю. Пропадаю без вести, и он ведёт дела уже со старшим лейтенантом Лаптевой, которая наверняка окажется гораздо более сговорчивым и приятным собеседником.
Ахметов пальцем меня не тронул, но я совершенно ясно ощущал исходящую от него враждебность.
— Шагом марш, старлей, — проворчал он.
Пришлось подчиниться, хотя всё моё нутро протестовало, буквально вопило о том, что делать этого нельзя. Выбор без выбора, как же. Надежда, однако, ещё оставалась. На то, что Маша Антонова доложит всё подполковнику Игнатову, который в курсе моих подозрений.
Меня привели в одну из кают жилого сектора. Скромные пустые апартаменты, размером чуть больше моей каюты на «Гремящем». Само собой, экранированные, то есть, внутри них никакая связь не работала. Я был отрезан от мира. Граф был слишком умён, чтобы оставить мне такую возможность.
Полковник Ахметов проводил меня до каюты, закрыл дверь снаружи.
— Как чего надумаешь — зови, — ухмыльнулся он напоследок.
Дверь пикнула, щёлкнули замки. Я остался взаперти.
Быстро осмотрел место своего заключения, самая обыкновенная каюта. Разве что под потолком висит камера наблюдения, а вместо иллюминатора тут — монитор с пейзажем заснеженных гор. Узкая койка, стол, стул, тесный санузел, пара шкафчиков. Ничего лишнего.
На всякий случай вызвал Скрепку. Связи вполне ожидаемо не было. Подошёл к двери, проверил доступ. Запрещён, естественно.
Я сел на кровать с тяжёлым вздохом, провёл рукой по лицу. Предложение губернатора, откровенно говоря, смердело чем-то очень неприятным, хотя на первый взгляд ничего крамольного и предосудительного оно не содержало. Покинуть систему по его приказу, вернуться по его разрешению. За этим наверняка крылось что-то ещё, и соглашаться я не хотел.
Зря я вообще разрешил увольнения и поездки на станцию. Уж лучше иметь дело с недовольной командой, чем вот так вот подставляться под удар.
Но если посмотреть на это с другой стороны… Можно наконец выспаться. А моя команда спокойно покинет станцию. Мичман Антонова знает, кому подать весточку.
Раздеваться и разуваться я не стал, улёгся на чистое постельное бельё прямо в ботинках и форме. Здешнее гостеприимство не располагало к тому, чтобы вести себя подобающим образом. Отключился сразу, как пыльным мешком ударенный, несмотря на обстановку и стресс. Мне нужно было потянуть время до того, как подполковник Игнатов узнает о моей ситуации.
Проснулся я от того, что дверь открылась. Спал я чутко, понимая, что нахожусь не у себя дома, автоматически хлопнул себя по бедру, хватаясь за отсутствующий пистолет. Но это был не подполковник Игнатов, и даже не полковник Ахметов. Мне всего лишь принесли ужин, восстановленный стейк с гарниром из лутуанского жёлтого огурца. Не люблю пищу с других планет, но деваться некуда. Сел за стол и принялся за еду.
Молчаливый охранник стоял в дверях и наблюдал, ожидая, когда я закончу, чтобы забрать посуду. Мне не собирались оставлять даже пластиковый нож, разумно опасаясь, что я могу натворить что-нибудь. На орбитальной станции правила безопасности гораздо суровее, чем на поверхности планеты.
— Мне просили что-нибудь передать? — спросил я.
— Нет, — сказал охранник.
Больше он не произнёс ни слова, дождался, когда я закончу с ужином, забрал посуду и вышел, снова заперев дверь.
Я посмотрел прямо в камеру, висящую под потолком, гадая, кто находится на той стороне, за экраном. За мной точно наблюдали, я это чувствовал. Не удивлюсь, если меня уже объявили пропавшим без вести, а губернатор Димитриевский уже ведёт переговоры с моими заместителями. А когда они увенчаются успехом, меня заставят прогуляться в шлюз без скафандра.
Вот и думай головой, как говорится. Мысли в голове крутились самые разные, утомительное безделье заставляло прокручивать самые разные варианты раз за разом, начиная от попытки захвата заложника, когда охранник снова принесёт пищу, и заканчивая согласием на условия графа. И ведь сам же подставился, сам сунул голову в петлю. От осознания этого факта хотелось что-нибудь разбить, разломать, но в маленькой каюте даже и не подебоширить толком. Нечего разбивать.
Скрепка в отрыве от сети тоже была практически бесполезна, общаться с искусственным идиотом, который будет врать и сочинять, не имея возможности найти ответ, у меня не было никакого желания. Оставалось только ждать, и я валялся на узкой жёсткой койке, надеясь, что Игнатов уже получил известие о случившемся.
