— Ну естественно. Отключу защиту, подменю сигнатуры, позволю перехватить сообщение. Они нас давно уже слушать пытаются, — сказал начсвязи.
В этом он разбирался гораздо лучше меня, так что мнению лейтенанта Каргина я мог доверять смело.
— Отлично, — сказал я. — Через три часа начинайте.
— Есть… — протянул связист.
Он козырнул и вышел, я остался сидеть в командирской рубке. В данный момент служба не требовала какого-то особого напряжения сил, знай себе поглядывай на мониторы, подобно охраннику в большом магазине.
И всё же на месте мне не сиделось. Такая работа мирного времени скорее подходила командирам вроде Сахарова, ни к чему не обязывающая синекура, на которой можно невозбранно заниматься своими делами. Например, смотреть смешные видео во время вахты.
Мне же от службы в космофлоте хотелось совсем другого, хотелось действия, подвигов. И поэтому на просьбу Игнатова я так легко согласился, хотя понимал, что мероприятие это довольно рискованное.
Манёвр я рассчитал, теперь нужно было только дождаться подходящего момента. В систему продолжали прибывать корабли, транспорты шли один за другим, что с туранской стороны, что с нашей. Транспорты, не военные. Самые обыкновенные грузовички, работяги. Хотя для захвата станции, если бы это вдруг кому-то понадобилось, военных кораблей и не потребовалось бы. Учитывая население Зардоба, достаточно было бы раздать оружие местным. Или спрятать батальон пехоты в трюме какого-нибудь грузового корабля, а потом пройтись по станции, не встречая никакого сопротивления.
Но для того, чтобы станцию удержать после этого, нужны боевые корабли. Имелась, конечно, своя артиллерийская батарея, превращающая Зардоб в достаточно крепкий орешек, но это не панацея, не защита от всех проблем. Нужна мобильность, которая у станции отсутствует как класс, потому что станционная батарея это уже крайняя мера. Последний рубеж обороны.
И если оставить всё как есть, пустить на самотёк, рано или поздно нам придётся эту станцию отвоёвывать обратно. Так что лучше принять меры, чтобы потом не пришлось страдать.
Три часа тянулись как трое суток, не меньше, очень долго и тяжело. Но как только они прошли, я начал готовить всё к манёвру отхода.
Пожалуй, можно было бы вообще улететь молча, не прощаясь. Я не обязан был ставить в известность станцию, но я был обязан уведомить штаб. А раз из штаба течёт, как из дырявого ведра, через них и организуем слив дезы.
— Дима, вызывай штаб, начинаем. По открытому, — приказал я.
— Есть, — отозвался из своей каморки связист.
Требовался ещё и убедительный повод для отхода из системы, иначе штабные начнут задавать слишком много вопросов. Или вовсе не разрешат покинуть Зардоб. Но и с этим проблем возникнуть не должно, как верно заметил граф Димитриевский, мы это уже делали. Уходили без разрешения, просто поставив начальство перед фактом.
— Штаб сектора на связи, — через некоторое время доложил Каргин.
— Соединяй, — приказал я.
На моём мониторе загорелся индикатор активного вызова.
— Дежурный, слушаю, — сонный голос штабного офицера и на меня навевал сон.
— «Гремящий», старший лейтенант Мясников, командир корабля. Запрашиваю разрешение на отход в Е-96441, — произнёс я.
Станция всё это наверняка слышала и мотала на ус. Шифрованный канал обозначался на мониторе изображением запертого замка. В этот раз замок отсутствовал. Нас могли слышать все, кто пожелает.
— Минуту… — протянул штабной.
Видимо, сверялся со своей информацией и справочниками. Поднимал актуальные приказы. Или спрашивал разрешения у вышестоящего командования.
Я терпеливо ждал его возвращения, понимая, что буду отходить, даже если штаб не даст своего согласия.
— «Гремящий», объясните причину отхода, — скучающим голосом попросил дежурный.
Есть такое слово «надо», что тут ещё объяснять-то. Я, конечно, понимаю, что у нас официальное задание оставаться в Зардобе, приказ командования, зарегистрированный в Системе, но иногда обстоятельства требуют покинуть место дислокации. В конце концов, это космос, а не пограничная застава между двумя наземными державами. Да и мы не пограничники, а космический флот, способный выполнять не только задачи по патрулированию.
— Неисправность систем наведения главного калибра, — солгал я.
Даже не покраснел.
— Уточните, — потребовал штабной.
— Нужен полевой ремонт и пристрелка, а в Зардобе столько корыт, что лучше не рисковать, — сказал я. — По времени… Не могу сказать, сколько это займёт, но явно не меньше суток. А то и больше.
— Понял вас, «Гремящий», разрешаю покинуть систему, — скучающий тон не изменился ни на йоту. — По результатам ремонта доложите.
— Есть, — сказал я. — Конец связи.
Индикатор на мониторе погас, сеанс завершился, и я снова вызвал по интеркому нашего начальника связи.
— Дима! Скажи мне, что нас подслушивали, — произнёс я.
— Нас вся система слышала, даже те, кто этого не хотел, — усмехнулся он.
Стоило только лейтенанту Каргину немного поколдовать с настройками передатчика.
— Отлично, — хищно осклабился я.
