— Представился как комендант свободной станции Зардоб, некий Гасанов, — доложил я.
— Так-так-так… — пробормотал вице-адмирал. — Вы в системе одни?
— Никак нет, «Беспощадный» уже добрался, — сказал я.
— К вам идут ещё «Диана» и «Минерва», — сказал Кононенко.
Крейсеры, сосредоточение огневой мощи.
— Сколько времени осталось до первого убийства? — спросил адмирал.
Я покосился на таймер.
— Сорок пять минут, господин вице-адмирал, — сказал я.
— Не успеют… — хмыкнул он. — Значит, так. Пока ожидайте. Если блокаду снять, к ним пройдут корабли с провизией и вооружением, и нам будет уже не сковырнуть их оттуда. Вот холера… Пока ожидайте, с вами свяжется штаб. Надо выработать план действий. И никакой самодеятельности, старлей, вам это ясно?
— Так точно, господин вице-адмирал, — сказал я. — Никакой самодеятельности.
Таймер назойливо мерцал где-то сбоку, на краю поля зрения, раздражая и отвлекая. Тридцать восемь минут. На месте мне, естественно, не сиделось. Я даже встал и прошёл несколько кругов по командирской рубке, как лев по запертой клетке. Тревожные и тягостные мысли никак не выходили из моей головы.
Штаб пока молчал. Но вместо штаба я пока вышел на связь с «Беспощадным», кратко пересказать капитану Жилину ситуацию. Обрисовать диспозицию.
Ответил он не сразу, сперва пришлось пообщаться с вахтенным офицером, старшим помощником. Но и капитан Жилин не заставил себя долго ждать, всё-таки, ситуация в системе требует постоянного внимания. Я вкратце описал ему, что произошло и чего требуют повстанцы.
— Вот уроды, — проворчал капитан. — И ведь правда начнут. Сперва по одному, а потом и вообще могут в геометрическую прогрессию уйти, пока люди не кончатся.
— Нельзя это так оставлять, — сказал я.
— А что штаб сказал? — спросил Жилин.
— Сидеть и не отсвечивать, ждать указаний, — сказал я.
— Вот ур… Кхм… Рехнулись они там, что ли… — проворчал Жилин.
Меня тоже совсем не радовало происходящее. Гасанов был прав, трупы всё равно будут висеть на моей совести тяжёлым грузом. Даже если штаб отдаст приказ продолжать блокаду любой ценой, я буду знать, что мог избежать ненужных смертей. Но и пропускать корабли к станции тоже нельзя, равно как и выпускать их оттуда. Впору хвататься за голову.
И даже если со своей совестью я смогу как-то совладать, то с репутацией уже ничего будет не сделать. И плевать, что в Академии ничему подобному нас не обучали. Нас учили сражаться в честном бою, а не противостоять кучке мятежников-террористов. Пойти на поводу у Гасанова — провал. Допустить гибель хоть одного имперского гражданина — провал. Проклятый Зардоб с его этническими конфликтами, на U-681всё было гораздо проще во всех смыслах, всё было ясно как день. Вот свои, вот чужие. Здесь не так.
Я вновь покосился на таймер. Тридцать три минуты. Время пролетело махом, незаметно, и вторая половина пролетит точно так же, это я знал наверняка. Надо что-то делать. И пусть я обещал адмиралу, что никакой самодеятельности не будет, без неё, похоже, не обойтись.
Вот только что мы могли сделать, даже силами двух эсминцев? Ещё и с нехилым шансом напороться на станционную артиллерию, контроль над которой теперь у повстанцев, а не у верных Государыне частей. Ещё одна десантная операция и штурм? Мы не спецназ, чтобы освобождать заложников на земле, шансы, прямо скажем, невелики, гораздо больше вероятность, что мы накосячим и всё только испортим. Скрытное проникновение на станцию? Нереально, всё просматривается и ежесекундно сканируется, подойти незамеченным просто не получится, даже с подслеповатыми сенсорами станции и работающими глушилками.
— Старлей, а ты древние земные мифы изучал? — спросил меня вдруг капитан Жилин.
Вопрос, надо признаться, застал меня врасплох.
— Поверхностно, — сказал я.
— Был там один… Крепость взяли по-хитрому, солдаты внутрь корабля залезли, что ли… — сказал капитан.
— Коня, — поправил я. — Внутри деревянного коня ждали. Предлагаете сделать так же?
— Да, вроде того, — сказал Жилин. — Вид сделаем, что блокаду сняли, а сами с первым же судном зайдём.
— Может сработать, — задумчиво хмыкнул я. — Осталось только корабль подходящий найти…
— С этим сложнее, — сказал мой коллега. — Тут в дальнем космосе парочка корыт стоит и всё, остальные в соседних системах ждут, насколько я понял.
— Надо грузовик искать. Желательно туранский, — сказал я. — Тогда точно пропустят.
Жилин рассмеялся.
— Это точно, — хмыкнул он. — Сейчас, сканирую…
«Беспощадный» висел на краю системы и мог видеть чуть дальше нас.
— Есть, целых три корабля, туранские, — доложил капитан.
Жилин, похоже, тоже не видел ничего зазорного в захвате иностранного судна. В конце концов, у нас чрезвычайная ситуация.
— Я, пожалуй, запрошу штаб, — сказал я.
— Понял, жду, конец связи, — немедленно ответил Жилин.
Лично я сделал бы всё и без санкции сверху, но раз уж я пообещал Кононенко, что самодеятельности не будет, то придётся держать слово. Вице-адмирал Кононенко заслуживал уважения.
