– И тем не менее… Знаешь, а я ведь искал тебя. Однако все было напрасно. В какой-то момент получил сообщения, что ты погибла. И вот спустя годы вижу тебя в целости и сохранности на другом краю Вселенной. Меня съедает любопытство.
Поскольку просто встать и уйти я сейчас все равно не могла – во-первых для этого нужно было бы как-то сдвинуть его с места, а во-вторых, я отчетливо понимала, что это будет слишком уж явная трусость с моей стороны. Да и Спартак вел себя с вежливой сдержанностью. На его лице было написано неподдельное любопытство в сочетании с решимостью добиться своего.
Делать было особо нечего, а следовательно, поразмыслив с минуту, решила поведать ему «историю своей жизни». Точнее ее часть. О том, что мы уже встречались на борту «Лунной каракатицы», разумеется, решила умолчать.
– Могу я рассчитывать на то, после рассказа ты оставишь меня в покое?
– Отчасти. Думаю, мы сможем вполне сносно общаться до тех пор, пока я не закончу дела с Бориславом.
– Хорошо. С чего начат? – Я изобразила на своем лице максимально задумчивое выражение. – Наверное с того момента как ты, не сказав ни слова, бросил меня на Флоре.
– Я не бросал.
– Да? А как это называется? – Мне все еще удавалось оставаться максимально спокойной.
– Я же оставил записку. – А вот судя по тону Спартак явно начал заводится.
– Да-да, припоминаю. Записка с пустым обещанием. – От моих слов он только сильнее нахмурился. – Ну да ладно, теперь это совсем не важно.
– Важно! Я вернулся! Вернулся за тобой! Правда на это потребовалось в разы больше времени, чем я изначально рассчитывал. Вот только тебя уже не было. От подруги твоей матери, Санни кажется, я узнал, что ты решила отправится в путешествие, скажем так. Смог узнать, что на корабль, на котором ты путешествовала, напали. А дальше твои следы полностью оборвались. Я думал ты погибла.
Что-то в выражении его лица заставило меня поверить в правдивость его слов. Да и какой смысл ему было мне врать спустя столько времени? Я во всяком случае причин для этого не находила.
– В целом так и было. Только не погибла, а попала в руки работорговцев. Они доставили меня на Боли-Хиз-Хаир. – Говоря это я видела, как на его лице проступает неподдельный ужас от понимания того, с чем я столкнулась когда-то.
– Если бы я знал…
– Ну что поделать. – Я только руками развела. – Все было не так ужасно, как могло бы показаться. О прибывании у работорговцев в моей памяти вообще не много отложилось. Почти все время я была под препаратами. А вот на рынке мне сопутствовала удача. Первый же день я встретила там Борислава.
– Стесняюсь спросить, что же он там забыл?
– Я никогда не спрашивала. Мне было достаточно того, что он меня выкупил, привез к себе домой, стал моей семьёй. Все остальное совсем не важно.
– А мальчик? Никита. Он твой сын? Сколько ему? Где его отец?
– Мой. – Как обычно при малейшем упоминании моего карапуза на лице сама собой расползалась улыбка. – Ему скоро пять. Уже совсем взрослый.
– Его отец Тим?
– Нет. У моего сына нет отца. Он… Понимаешь…
– Был с тобой на том корабле и погиб? – Сам не ведая того пришёл мне на выручку Спартак.
– Можно сказать и так.
– А сейчас?
– Что сейчас?
– Я о твоей жизни в целом. Ты счастлива? Надеюсь, что да.
– Счастлива. У меня есть все что можно было бы пожелать – прекрасный дом, отец, чудесный сын. А скоро компанию ему составит еще и лапочка дочка.
– И любимый мужчина.
– А, ну да, и он тоже. – Тут уж мне не удалось скрыть смущение.
– Познакомишь?
– Обязательно, как-нибудь. Расскажи лучше о себе. – Самым наглым образом перевела тему.
– Да, собственно, не о чем рассказывать. После того как «похоронил» тебя, с головой окунулся в работу. Успел наделать немало ошибок. – На губах собеседника появилась ироничная улыбка.
– А на личном?
– Нечего рассказывать. – Он поднялся с кресла. – Знаешь, я рад, что ты смогла рассказать мне свою историю. Если бы я только знал тогда…
– Сегодня это не важно. – Не дала я ему договорить. – Что было, то было.
– Вероятно ты права. В любом случае, я очень рад, что ты нашла свое счастье. Я пробуду у вас еще несколько дней. Надеюсь, мы сможем нормально общаться на их протяжении.
– Я тоже надеюсь.
Как бы удивительно это не было, но надеждам Спартака суждено было оправдаться. Уже за обеденным столом мы смогли практически нормально общаться. Почему практически? Да все элементарно!
Сам Спартак был спокоен и доброжелателен, а вот во мне скручивалась тугая пружина из кучи сомнений.
Не знаю уж, что именно стало тому причиной, толи глупое сердце, толи гормоны шалили, да вот только все внутри кипело от желания открыться этому человеку до конца. Рассказать ему всю правду. Правду обо мне, о дерзком капитане, о сыне, о еще не родившейся дочери.
Всю ситуацию усугубляло то, что я видела в его глазах – тоска и печаль затаились в их глубине. А это только сильнее убеждало в необходимости открыться этому сильному и гордому человеку. В то же время не на минуту не отпускал страх. Страх, что он просто не сможет понять меня, простить за скрытность, за то, что лишила его возможности быть рядом.
