После этих слов в штабной палатке возник возмущенный гомон. Среди присутствующих было немало офицеров с более высоким званием и куда большим опытом. А получалось, что одну колонну поведет генерал, а вторую, равной численности, всего лишь обер-офицер. Пришлось вмешаться. Встав Алекс гаркнул, перекрывая шум.
— Господа офицеры!
Господам также пришлось подняться на ноги и заткнуться.
— Прошу садиться. Правая штурмовая колонна практически полностью, за исключением саперной роты, состоит из солдат «Свободной Себрии». И возглавить ее должен был я. Однако, по хорошо известным вам причинам сделать этого не могу. Кандидатура штаб-капитана Крыдлова предложена мною и обсуждению не подлежит. Никто лучше его не знает возможностей своих подчиненных, а сам он неоднократно проявил себя толковым и инициативным офицером. Примером тому служит быстрое и с минимальными потерями взятие Алзана!
Княжеские офицеры еще малость погундели, уже без азарта, понимая, что решение командующим принято и отменено не будет.
— Продолжайте, подполковник, — разрешил Мартошу Алекс.
— Таким образом, мы создаем необходимый трехкратный перевес в силах над гарнизоном Тактамыдага…
Далее начальник штаба перечислил части и подразделения, вошедшие в состав штурмовых колонн и их резерва, порядок следования, маневров, сигналов используемых для начала и в ходе штурма, подвоза боеприпасов, эвакуации раненых. В общем плане штурма ничего хитрого не было. Левая колонна нацеливалась на восточный склон горы, правая — на северный. С запада к Тактамыдагу примыкала другая скала, обрыв высотой в сотню саженей делал это направление недоступным, потому и никаких укреплений османийцы там не построили.
После Мартоша опять выступил полковник Барти.
— На подготовку и штурм у нас есть всего три дня!
Генерал Гарич и все собравшиеся в штабе офицеры не должны уловить в голосе командующего ни малейшей тени сомнений в благополучном исходе всего дела.
— Штаб-капитан Гараев, бомбардировку укреплений приказываю начать немедленно! Даю вам на нее двое суток. Разрешаю использовать две трети имеющегося запаса бомб, треть приберегите для непосредственной поддержки штурма. Командирам штурмовых колонн и подполковнику Мартошу остаться, остальные — свободны.
Когда в палатке остались лишь четверо, полковник объявил.
— Начало штурма назначаю на два часа тридцать минут пополудни.
— Очень неудачное время, — тут же возразил Мартош, — если начать на рассвете, у нас будет полный световой день, он сейчас и без того короткий.
— На рассвете нас и будут ждать, — ответил ему Алекс, — к тому же, за ночь османийцы успеют восстановить часть укреплений, разрушенных бомбардировкой. Сделаем так, сегодня с двух до трех устроим перерыв в бомбардировке, пусть артиллеристы пообедают и гаубицы остынут. Завтра делаем то же самое. Через тридцать минут гаубицы будут готовы поддержать штурм, а сам он станет для противника полной неожиданностью.
Первым из офицеров высказался генерал Гарич.
— А ведь может получиться.
— Внезапности-то всяко добьемся, — поддержал его штаб-капитан Крыдлов.
— Я остался в меньшинстве, — развел руками начальник штаба, — предлагаю сдвинуть время начала штурма хотя бы на час раньше. Еще один час может решить очень многое, с наступлением сумерек артиллерия не сможет продолжать обстрел крепости без риска попасть по своим.
После некоторого раздумья полковник предложение принял.
— Пусть будет так. За тридцать минут до начала жду доклада о готовности обеих колонн. Сигнал к началу штурма — ракета черного дыма. Распоряжения артиллеристам я отдам лично.
На этом совещание было окончено, все решения приняты, а снаружи, за слоем грубой парусины уже рявкнула первая гаубица, за ней вторая и началось…
Почти сутки двенадцатифунтовые бомбы терзали склоны горы Тактамыдаг. Где громили, а где и крошили то, что другими строилось сотни лет. Поначалу османийцы пытались отвечать, но две амбразуры, откуда вылетали шестифунтовые гранаты, были быстро заклепаны ответным огнем. Других попыток осажденные не предпринимали.
— Вот вам лишнее подтверждение того, что ни одна крепость не может выдержать огонь современной артиллерии, — наблюдая за обстрелом крепости, рассуждал подполковник Мартош.
Вчерашние проломы в стенах османийцы ночью завалили камнями, мешками с землей и всяким мусором. Главным достижением бомбардировки стал взрыв небольшого порохового погреба, разрушивший часть крепостного каземата. Именно на это место нацеливал свою колонну генерал Гарич.
— Кама далеко не новая крепость, — высказал свое мнение Алекс, — а потому, ваше утверждение мне представляется преждевременным.
Подполковник продолжил отстаивать свою позицию.
— Ну, так и наши гаубицы — полевая артиллерия, а не осадная. Будь в нашем распоряжении настоящие осадные пушки, Кама уже давно лежала бы в руинах.
— Может быть, может быть…
Алекс посмотрел на часы. Без двух минут час. Скоро батарея прекратит огонь, к тому времени должны прибыть посыльные от командиров колонн. А вот, кстати, и они.
— Господин полковник, генерал-майор Гарич доносит о готовности к штурму.
