Перинетта была очень горда делом, которое ей поручили. Прохожие разглядывали эту хорошенькую девушку шедшую по улице в сопровождении двух десятков солдат, с разными чувствами. Женщины бросали на нее презрительные взгляды, думая, что ее ведут в тюрьму. Мужчины же улыбались и говорили, что офицер, покручивающий ус и искоса взглядывающий на девушку, на тюремщика мало похож.
Некоторые, впрочем, видели в девушке невинную жертву и были готовы отбить ее, но улыбка Перинетты останавливала их в их намерениях.
Они уже подходили к равнине Мон-Сури, когда Перинетта неожиданно подумала, что, наверное, было бы неосторожно в таком количестве идти к хижине, где ждали Сидуан и трактирщик, потому что столько народу там трудно спрятать, они могут спугнуть заговорщиков, и те убегут.
Потому она спрятала их у входа в заброшенный карьер, неподалеку от лачуги.
- Господин офицер, - сказала она, - возьмите с собой только двух человек, чтобы послать их за остальными, когда время придет.
- Милое дитя, вы - прекрасный командир, и к тому же очень предусмотрительный.
И они продолжили путь вчетвером.
Сидуан с большим нетерпением ожидал возвращения Перинетты. Время от времени его толстое и доброе лицо появлялось в дверях: он осторожно следил за дорогой.
Как только он увидел девушку, он сделал знак, что пока все идет хорошо. Когда она подошла, он сказал:
- Долго ты ходила, Перинетта, - и он звонко поцеловал ее в щеку, - но вот ты явилась наконец, и с подкреплением.
И, поклонившись офицеру, добавил:
- Птички в клетке, господин офицер; правда не все, а всего четверо, не считая того негодяя, что служил приманкой.
- Всего-то четверо! Значит, за остальными моими людьми не посылать?
- А почему не посылать? - спросил Сидуан. - Им тут будет неплохо, вашим людям, а нам они могут понадобиться, хотя я этого и не думаю; а что приказал капитан Мак?
- Ждать его и ничего без него не предпринимать, если только заговорщики не попытаются от нас улизнуть.
- Тогда подождем. Пошлите за своими людьми, лейтенант тут есть погреб, а в нем остались несколько бутылок винца: оно поможет им скоротать время.
- Вы мне расскажете, в чем тут дело, дружище? - сказал офицер. - Я до сих пор ничего толком не знаю, а я люблю знать, на какую дичь я охочусь.
- Ладно; а вы, хозяин, хорошо бы сделали, если бы взяли с собой кого-нибудь и сходили за орудиями, которыми мы пользовались ночью.
- Мы что, опять в этот колодец полезем?
- Не знаю, но, если капитан так решит, то придется, и мы выиграем время.
Сидуан и офицер встали так, чтобы видеть вход в колодец. Солдаты же сели на сено и пустили по кругу бутылки, которые принесла из погреба Перинетта.
Через полчаса вернулся трактирщик.
Сидуан, как умел, рассказал офицеру о всех ночных приключениях, и тот с огромным нетерпением стал ожидать, когда он сможет принять участие в драме, развязка которой приближалась.
- Значит, они там внизу? - спросил он у Сидуана, указывая на колодец и потирая руки.
- О, да, они пришли вчетвером, тихо и осторожно, вертели головами налево-направо, как крысы, которые чуют сыр в мышеловке; потом я увидел, как они спустились, и, как только они исчезли в колодце, я взял ноги в руки, побежал туда и втащил наверх веревку.
На самом же деле произошло вот что: заговорщики, оставив дона Фелипе в подземелье, чувствовали себя не очень спокойно.
Они думали, что, скорее всего, там произойдет дуэль, и в том случае, если она окажется роковой для дона Фелипе, мнимый дон Руис сможет распорядиться их тайной по своему усмотрению.
Они некоторое время ждали трактирщика, но, поскольку дон Фелипе так и не появился, четверо испанцев, в том числе дон Хиль Торес и дон Гарсиа Диего вернулись к колодцу, чтобы выяснить, что произошло.
Они осторожно, как и сказал Сидуан, подошли к колодцу и увидели, что у входа в пещеру все, как обычно.
Дорога была им хорошо знакома, но, прежде чем спуститься, они несколько раз громко позвали по имени дона Фелипе, и им показалось, что откуда-то из глубины до них донесся стон. Тогда они спустились и увидели, что зал, где они совещались, превратился в сплошные руины. С величайшими предосторожностями они добрались до дона Фелипе и освободили его.
Первой мыслью дона Фелипе была мысль о мести, и он рассказал заговорщикам, что его здесь оставил Мак.
- Нас предали, - сказал он, - наш заговор раскрыт, и нам надобно бежать. Но я не уеду, не отомстив этому авантюристу.
Когда он произносил эти слова, ненависть настолько искажала его черты, что в них сквозила только свирепость.
- Скорее выберемся из этого подземелья, господа, и на этот раз уже не будем сюда возвращаться!
И они двинулись к вертикальному ходу, где они надеялись найти веревку и подняться по ней на поверхность.
Излишне говорить, что у них с собой был потайной фонарь, благодаря которому они находили дорогу в кромешной тьме подземелья.
Придя к месту, где должна была висеть веревка, они направили свет фонаря вверх и обомлели: веревка исчезла.
