— Маршевые сорок процентов, — отчеканил Торрек. Холодно. Бесстрастно.
Я цеплялась не за то…
А что было тем?
«Витария», которая вновь и вновь атаковала ардон? Надеясь на чудо? Удачу? Веря, что судьба преподнесет какой-нибудь сюрприз, изменив соотношение сил?!
«Нарото», капитан которого и рад бы стать этим самым чудом, но готов был взять на совесть одних, но спасти других?!
Перехватчики, у которых из семи оставшихся все семь держали оранжевые вымпелы?!
Транспорты?!
Мальчишки?! Девчонки?! Женщины?!
Наша с Искандером любовь?!
— Капитан…
Я только стиснула зубы, глядя, как рядом с отметкой щитоносца меняется аварийный код… на красный…
Мы знали, что пойдем до конца…
— Фиксирую готовность к залпу…
— Принято, — отбросив все лишнее, четко произнесла я. — Тебе не кажется, что мы нужны им живыми?
— Не мы, — поправил меня Торрек. — Им нужен Альдор.
— Тоже, как символ? — нашла я в себе силы усмехнуться.
Вот ведь…
— Как символ, — вздохнув, согласился со мной домон. — Маршевые — пятьдесят. До выхода в зону погружения — девять минут.
— … отрабатываю перехват на дальних.
— Принято, — ответила я то ли Валечке, то ли… Торреку.
— «Нарото» активирует ИВМ. Готовность к всплеску!
— Дальнир, сканеры отключить! — тут же бросила я. — Поднять рассеиватели…
Импульсно-волновые модули…
Мы находились слишком близко, чтобы не получить откатом, но на месте Ягомо я бы тоже закрыла глаза на такие мелочи.
Когда счет идет на секунды…
— Фиксирую удаление один и семь. Сканеры отключены… Идем в слепом режиме! Обратный отсчет со ста восьмидесяти…
Сто восемьдесят секунд не видя, не слыша, не зная…
Могло быть и значительно хуже.
— Капитан, маршевые — семьдесят. До входа в зону погружения пять минут…
— Принято, — кивнула я, заставляя себя расслабиться. Эти три минуты надо было просто пережить…
— Капитан, — неожиданно развернулся ко мне Торрек, — а за что тебя прозвали белокурой стервой?
Несколько обескураженно приподняла бровь, задавая безмолвный вопрос.
Желание домона слегка разрядить обстановку было понятно, но вот откуда он вытащил уже почти забытое прозвище?!
— Ангел, твоя работа? — многообещающе протянула я, догадываясь, что без этого типа не обошлось.
— А что сразу ангел? — вскинулся Тарас. Но не обернулся, продолжая контролировать управление.
— Так кроме тебя больше некому, — смешком скидывая напряжение, парировала я.
— А остальные прям святые, — вроде как обидевшись, отозвался он. Дернул плечами, хохотнул… — Я тебе как-нибудь расскажу, что она вытворяла, когда мы развлекались на Окраинах. Внешне — девчонка-девчонкой. Взгляд — наивный. Но когда вступала в драчку за груз, опытные контрабандисты предпочитали сваливать куда подальше. Не заметит — снесет.
— Она? — окинул меня оценивающим взглядом Торрек.
— Она, — вместо Тараса подтвердил Костас, невинно глядя на меня. — Было время…
— Скучаешь по своим красоткам? — не упустив возможности, поддела я. До выхода из слепого режима оставалось двадцать секунд.
— Скучаю, — добродушно сознался приамец и мгновенно подобрался: — Восемь… Шесть… Три… Один…
— Последовательно, с режимом ожидания… Дальние… поднять…
— Принято, дальние поднять… — начал Дальнир и… замолчал…
Молчала и я… Слушая, но… не слыша… Глядя, но… не видя… Понимая, но… не чувствуя…
Я знала, что так и будет. Но продолжала надеяться и… верить.
Надеяться и… верить…
«Нас было трое, но мы были, как одна. Одна цель, одна надежда, одна вера в то, что все получится. Даже мечту и ту мы разделили на троих.
О тишине, в которой не будет напряженного ожидания. Только покой…»
Мой покой был пустотой… Без него…
— Капитан! — рывком отстегнув страховочные ремни, выдернул меня из ложемента Торрек. — Капитан!
Глаза в глаза…
Мой покой был пустотой… Без него…
— Маршевые? — прохрипела я, продолжая смотреть на домона. Главное… не туда, где больше не семафорил адмиральский вымпел.
— Девяносто восемь, — четко произнес он, все сильнее сжимая мои плечи. — До зоны погружения девяносто секунд.
— Принято, — отводя взгляд, отозвалась я. Отстранилась, опустилась в ложемент, выпрямилась, глядя в черную пустоту. — Готовность к погружению…
Жизнь… за жизнь…
У войны были свои законы…
Около часа в погружении, затем еще три на крейсерской. Потом опять разгон и… спасительный четырехчасовой прыжок.
Четыре часа, когда я могла просто забиться в свою каюту и… молчать. Не пытаясь понять, осмыслить, принять… Просто смотреть перед собой и… молчать, зная, что больше никогда не услышу его голоса, не увижу лица, не прикоснусь к его коже, не почувствую тепла его губ…
Наше счастье было коротким… То, что оно — было, меня нисколько не утешало.
Впрочем, утешают, когда больно. Мне больно не было. Просто никак.
— Капитан, ты позволишь? — Голос Джастина заставил оторвать взгляд от бокала с шаре, который я держала в руках.
— Это срочно? — равнодушно поинтересовалась я, посмотрев на информер. Тот был зеленым…
Я помнила, как заблокировала, выставив красный…
— Срочно, капитан! — решительно произнес Джастин, бесстрастно глядя на меня с экрана.
Четкий овал лица; высокий лоб; густые брови; с небольшой горбинкой нос; широко расставленные глаза; чуть полноватые губы…
