В солнечный апрельский день Пирожков распорядился поднять на мачте «Товарища» красный флаг. По случаю такого события на пароходе и на берегу собралось много водников. С волнением смотрели все, как Яков Михайлович вместе с лоцманом Молоковских впервые поднимали на судне советский флаг. Старый лоцман даже прослезился.
— Ровно хмелью прошибает. Так хорошо. Так хорошо, — приговаривал он. — Шутка ли в деле, открывать будем навигацию без хозяев…
Как только по Колве прошел лед и открылся выход на Каму, вся флотилия двинулась вниз по реке, к Перми.
«Товарища» поставили на линию Сайгатка — Галево — Сайгатка. Яков Михайлович хорошо знал этот участок Камы. Здесь ему довелось некоторое время плавать в 1917 году. У Клыкова тогда имелся договор с Воткинским заводом, и по этому договору «Товарищ» возил древесину из Сайгатки, где находилась лесная пристань, в Галево на перевалочную базу завода. Когда в Пермском управлении водного транспорта решали, где использовать пароход «Товарищ» в навигацию 1918 года, Пирожков и предложил отправить судно для обслуживания Воткинского завода.
Команда сразу втянулась в работу. Ежедневно пароход уводил из Сайгатки груженую баржу, а из Галево доставлял обратно порожнюю. Тридцать километров проходили вверх, тридцать — вниз по течению. «Карусель», — шутя говорил Яков Михайлович.
Работа спорилась. При Клыкове хозяйский сын почти не слезал с парохода и все время торопил, чтобы быстрее буксировали баржи, однако судно не всегда совершало в течение дня полный оборот. Теперь же успевали. Другое настроение было у всех. Работали не на Клыкова, а на себя, для своего советского государства.
Но жизнь была неспокойной. Почти каждый день поступали вести о контрреволюционных выступлениях против Советской власти. Особенно тревожно стало в июне. В стране началась гражданская война. Против молодой Советской республики выступили интервенты, поддержанные внутренней контрреволюцией.
События развертывались со стремительной быстротой. Еще недавно фронт был на Волге, а вот уже и Кама стала ареной жестоких сражений. «Скоро и мы окажемся у самого фронта, — думал в те дни Пирожков. — Что ж, постоим за Советскую власть. «Товарищ» — хороший ходок. На таком только и воевать…»
Когда капитан поделился своими думами с командой, все дружно его поддержали.
— Мы, Яков Михайлович, знаем друг друга, и в беде вместе будем до конца, — заявил всеми уважаемый Григорий Андреевич Молоковских.
Настроение у команды было бодрое. Кто-то даже крикнул: «В воде не потонем, и в огне не сгорим…»
— Спасибо, друзья, — произнес с волнением Яков Михайлович. — Верю, не уроним свою честь.
Председатель судового комитета профсоюза зачитал письмо, с которым Пермский комитет водников обратился ко всем судовым комитетам, В письме говорилось:
«Сознавая серьезность настоящего момента для защиты завоеваний пролетариата, освободившегося от политического и экономического рабства, необходимо ввести обучение военному искусству, чтобы дать должный отпор озверевшей буржуазии и ее приспешникам, дерзнувшим снова закабалить рабочих, трудовое крестьянство и нас бурлаков в когти капитала, рабства, тьмы и невежества…»
— Кто желает научиться владеть оружием? — спросил председатель судового комитета.
— Все!..
Команда парохода «Товарищ» состояла из исконных водников: штурвальные и матросы были уроженцами Орла, масленщики и кочегары выросли в старинном заводском поселке Пожве. Для них Кама, советская Кама, стала дороже жизни, и они готовы были защищать каждую пядь своей родной реки от белогвардейских полчищ.
Вскоре пробил час, когда обстоятельства потребовали от команды выступить на линию огня.
В один из первых дней августа, когда «Товарищ» стоял у пристани Галево, ночью с берега донеслась стрельба, а далеко на горизонте заполыхало багровое зарево. Через несколько часов стало известно, что в поселке Воткинского завода контрреволюционные элементы, возглавленные эсерами, выступили против Советской власти.
Задерживаться в районе Галево было нельзя.
Только куда держать путь? Связи с Пермью не было. Приходилось самим принимать решение, как быстрее соединиться с основной массой работников флота, чтобы можно было активно помогать Красной Армии. Стали прикидывать: до Перми далеко, около 300 верст, гораздо ближе, меньше 100 верст, находился Сарапул.
— Мы теперь в Сарапуле очень нужны, — объяснил Пирожков команде. — Вот что пишут газеты. Почитайте.
Он развернул номер сарапульской газеты «Труженик» за 24 июля и показал оперативную сводку, которая была опубликована на первой полосе. В сводке сообщалось: Мензелинский отряд ведет глубокую разведку; в село Николо-Березовка прибывают новые отряды Второй армии; отряд Камбарского завода охраняет линию Екатеринбург — Казань…
— Теперь сами можете представить, какое там положение. Все эти места знакомы каждому из нас…
Посоветовавшись с командой, Пирожков распорядился отвалить от пристани и идти в Сарапул.
У села Гольяны увидели вооруженную банду. С берега подавали пароходу знаки пришвартоваться. Долго размышлять не пришлось.
