Труженики камского флота дружно подхватывали творческие начинания, направленные на максимальное использование провозной способности судов. И Яков Михайлович гордился, что среди ударников водного транспорта — славной гвардии труда— его сын Александр. С малых лет тот полюбил Каму — кормилицу всех Пирожковых, старательно учился отцовскому делу — судовождению; плавал на буксирных пароходах матросом, потом был рулевым, после этого его выдвинули в лоцманы. Одиннадцать лет проплавал Александр Яковлевич Пирожков лоцманом на пароходе «Немда», и на этом же пароходе стал капитаном, водил большегрузные составы.
При встречах с сыном отец подолгу рассказывал об особенностях камских плесов и перекатов. Правда, за годы Советской власти река сильно изменилась, появилось много таких ориентиров, которых Якову Михайловичу не приходилось в свое время видеть. Прикамье, как и вся советская земля, расцветало, становилось краше. Хорошела и Кама, приобретая новые очертания. На ее берегах вырастали новые города и поселки. Несмотря на это, богатый опыт и знания старого капитана помогали его сыну Александру и другим капитанам и штурманам лучше усвоить судоводительскую науку.
С первого дня Великой Отечественной войны Яков Михайлович, как и все, чувствовал острую тревогу за судьбу Отчизны. Он жадно прислушивался к сообщениям по радио, просил читать ему статьи о мужественной борьбе советских людей с ненавистным врагом. На фронте тогда были и многие камские водники. Ближе к переднему краю борьбы отправлялись суда с Камы.
Время от времени в Орел приходили вести о боевых делах водников Урала. Свой долг они выполняли храбро и мужественно.
Навсегда в историю Камского пароходства вошел подвиг команды грузового теплохода «Таджикия». Получив задание доставить с прифронтовой Волги на Каму груз, в котором нуждалась оборонная промышленность Урала, команда этого судна под водительством капитана Ивана Ивановича Рыбакова без колебания отправилась в опасный рейс. В пути на плесах теплоход подстерегали мины, с берега на судно обрушивалась артиллерия, с воздуха бомбили его самолеты. Теплоход получил более пятидесяти пробоин. Вспыхнул пожар. Выбиваясь из сил, команда гасила огонь и заделывала пробоины; теплоход ни на минуту не прекращал движения. Груз был доставлен к месту назначения.
Приходили и горестные вести. В районе Сталинграда погибли камские паротеплоходы «Александр Невский», «Нижволгострой», «Татария». Смертью храбрых пали многие камские водники.
Яков Михайлович в меру своих сил стремился помочь фронту. Еще чаще он стал бывать на пристани: интересовался продвижением грузов, подсказывал, требовал, он не терпел ни малейшей оплошности или неорганизованности. Немало тогда сделал Пирожков для улучшения организации транспортного обслуживания фронта. С головой ушел в это дело.
В одну военную осень руководители пристани Орел, сразу же после появления первой шуги, стали свертывать работу. Когда Яков Михайлович узнал об этом, он крепко поругал начальника пристани.
— Чего ты торопишься закрывать навигацию? Тебе же скоро шестьдесят лет, должен знать приметы. Кама всегда застывает при четвертом холоде, а сейчас только третий. Запомни, пароходы будут ходить до самых Октябрьских праздников. Время не стоит терять…
Слова умудренного жизнью человека сбылись. Каму сковало льдом в первой декаде ноября. Пристань проработала еще десять дней и за это время отправила и приняла много тонн различных грузов.
Всех случаев его активной помощи коллективу пароходства не перечесть.
Деятельным и неугомонным был Яков Михайлович и после войны. Старел годами, но духом оставался молодым.
За активное участие в производственной жизни министр речного флота в 1946 году наградил Якова Михайловича значком «Отличнику социалистического соревнования».
— Видишь, бабка, — говорил он жене, — старый конь борозды не портит. Даем еще пользу государству.
Большую радость пережил Пирожков в 1947 году, когда отмечалось столетие регулярного судоходства по Каме. В тот год Яков Михайлович, знаменитый капитан Пирожков, был награжден орденом Ленина.
Награды вручались в Перми, в оперном театре, на торжественном собрании водников Камского бассейна. Якова Михайловича усадили за столом президиума рядом со старейшим бакенщиком Степаном Васильевичем Власовым, который тоже был награжден орденом Ленина. В этой необычной обстановке они и познакомились.
Бакенщика Власова, с его длинной, как у патриарха, бородой, знали на Каме все. Когда пароход проходил мимо его поста, он торжественно помахивал флажками и по старинному русскому обычаю отвешивал поклоны товарищам по работе. Не было случая, чтобы он не вышел навстречу пароходам. Шестьдесят с лишним лет проработал Степан Васильевич на водных путях.
— Я из деревни Камской, голицынской когда-то была. Слышал? — осведомлялся он у Якова Михайловича.
— Как не знать… А у нас, в Орле, были строгановские владения.
Ветеранам камского флота было о чем поговорить. Якову Михайловичу пошел тогда восьмой десяток, Степану Васильевичу — девятый.
