Прошел час, прежде чем Райли успел ей рассказать обо всем, что произошло за последние десять дней, о возможных последствиях и о тех неожиданностях, к которым привели их действия. Единственное, о чем он стыдливо умолчал — как ни абсурдно это могло показаться — это о своей мимолетной интрижке с Эльзой.
— Невероятно, — пробормотала Кармен, когда Алекс закончил долгие объяснения, прерываемые ее бесконечными вопросами. Наклонив голову, Кармен внимательно разглядывала узор ковра и затейливую резьбу на оконных ставнях, через которые в комнату просачивался первый утренний свет. — Невероятно, — повторила она.
Алекс понимающе кивнул.
— Я знаю. Конечно, это похоже на шпионский роман, но клянусь тебе, это правда.
— Но в этом же нет никакого смысла! Зачем нас убивать, если мы ничего не знаем?
— Боюсь, что, в сравнении с таинственной операцией «Апокалипсис» наши жизни немногого стоят.
— И ты действительно ничего об этом не знаешь — кроме того, что было написано на той странице?
— На данный момент — ничего. Но надеюсь, что наши немецкие пассажиры смогут что-нибудь найти среди бумаг, которые мы подняли с того корабля, и помогут пролить свет на это дело.
Кармен потёрла пальцами переносицу, стараясь успокоиться.
— Прости, что втянул тебя в эту заваруху, — прошептал Райли. — Если бы я знал, что такое может случиться, я бы никогда...
Женщина с кожей цвета корицы тяжело вздохнула.
— Забудь об этом. Если то, что ты рассказал — правда, то случившемся, нет твоей вины, — холодно добавила она, небрежно стягивая в узел волосы на затылке.
Затем, не говоря ни слова, растянулась на ковре, пристроив голову на подушку и накрывшись одеялом; потом, повернувшись к Райли спиной, освободилась от джеллабы и шелкового халата и бросила их рядом.
Алекс молча сидел, любуясь в рассветном сумраке изящными очертаниями шеи Кармен и ее плеч.
— Так значит... ты меня прощаешь? — спросил он шёпотом.
— Ни в коем случае, — последовал решительный ответ. — А сейчас оставь меня, мне нужно поспать.
Проглотив обиду, Райли постарался взять себя в руки, устроился между подушками и, не имея сил даже раздеться, растянулся на мягком шерстяном ковре и укрылся одеялом.
Лежа на спине, чтобы не давить на больные ребра, он то и дело косился направо, любуясь сладострастными изгибами тела Кармен — которая лежала под тонким одеялом совершенно обнаженная, на расстоянии протянутой руки, при одной мысли он ощутил необоримое желание, охватывающее его всякий раз, когда он оказывался рядом с этой чувственной женщиной.
Чувственная женщина, казалось, прочла его мысли и повернулась.
— Даже не надейся! — прошептала она.
В маленькой, совершенно безликой комнате, расположенной в недрах бывшего театра на улице Принца Альберта, где нынче располагалась штаб-квартира гестапо — здания, больше известного берлинцам как «Дом ужасов» — в серых замшевых креслах сидели лицом друг к другу двое мужчин. Их разделял небольшой круглый стол, на нем стоял серебряный поднос с двумя чашками кофе, к которым ни один из них так и не прикоснулся.
Собеседники отличались друг от друга, как небо и земля. Один из них был в дорогом шерстяном костюме, который еще больше подчеркивал спокойное благородство его манер; у него были седые волосы, густые брови и открытый взгляд синих глаз. Другой же скорее напоминал ласку, вставшую на задние лапы; это впечатление усиливали маленькие глазки под круглыми очками, черные усики, подвижные челюсти и нервные повадки: казалось, он готов был в любую минуту сорваться с места. Тем не менее, черная с серебром форма СС, которой он руководил уже двенадцать лет, с лихвой возмещала недостаток физической брутальности, внушая чувство благоговейного ужаса. Генрих Гиммлер, второй по значимости человек в Третьем рейхе, по праву считался самым могущественным и опасным в Германии и отчитывался лишь перед самим Адольфом Гитлером.
Об антипатии, которую собеседники питали друг к другу, знали все кому не лень. Тот, что в костюме, был главой поносимого на чем свет стоит абвера и единственным членом правительства, не принадлежащим к партии нацистов, а его оппонент твердой железной рукой управлял всемогущими войсками СС. Граница, разделяющая их, была очевидной, и все, кто хотел плыть с попутным ветром в нацистской гитлеровской Германии, знали, по какую сторону границы нужно находиться. Вообще-то, тот факт, что Вильгельм Канарис, известный своим негативным отношением к методам Рейха, все еще стоял во главе абвера, оставался для всех загадкой, за исключением, само собой, тех, кто являлся мишенью адмирала, ибо Канарис ловко использовал любой компромат, находящийся в его руках, чтобы держать врагов на почтительном расстоянии и не давать им воли. Естественно, в числе этих врагов находился и Генрих Гиммлер.
