— Если я пойду с тобой, — сказала она, глядя своими черными глазами в его кошачьи, желтые, — я больше не буду Кармен Дебаж, самой желанной и восхитительной женщиной африканского побережья, а стану всего лишь беженкой в охваченном войной мире. Неужели ты этого не понимаешь? Если я сейчас уеду, — произнесла она, указывая в сторону нескольких пыльных автобусов, чьи маршруты были написаны на французском, испанском и арабском языках, и чувствуя, как в горле у нее застревает комок, — я потеряю все.
И тогда, наплевав на здравый смысл и благоразумие, Алекс схватил Кармен за плечи, крепко обнял и, не обращая внимания на паранджу, разделяющую их, поцеловал ее в губы прямо через грубую ткань. Ему было до лампочки, что своим возмутительно-скандальным поступком он привлечет внимание всех мужчин, женщин и других живых существ на сто метров окрест.
— Не всё, — произнес он, отрываясь от ее губ после необычного поцелуя.
Танжерский автовокзал представлял собой маленькое одноэтажное строение в мавританском стиле с некогда побеленными известкой и уже облупившимися стенами, на которых выделялись зеленью рамы нескольких окошек. Через запыленные, грязные стекла окон можно было разглядеть людей, толпящихся в очереди к билетной кассе. Вокзал находился на южной окраине города, по соседству с портом, а потому, несмотря на крайне непритязательный вид, являлся весьма оживленным местечком. Кто-то приезжал в этот суетливый, многоязычный город в поисках лучшей жизни, а кто-то, наоборот, стремился как можно быстрее убраться из него по политическим или экономическим соображениям.
Взявшись за руки и склонив головы, Райли и Кармен прошли через терминал и направились к билетной кассе. Там Кармен купила у хмурого густобрового кассира два билета на автобус, идущий до Тетуана — крупнейшего города и административного центра в испанском протекторате в Марокко, всего в часе езды к юго-востоку от Танжера.
Затем они направились в сторону площади, где стояли автобусы, дожидаясь отъезда, окруженные десятками пассажиров, нагруженных мешками и картонными чемоданами, которые ждали, пока у них проверят билеты и пустят внутрь.
— Ты куда? — шепнула Кармен, хватая Райли за плечо, когда тот направился в дальний конец площади. — Это же совсем в другую сторону! Те, что идут в Тетуан — зеленого цвета.
— Сам знаю, — ответил он.
— Так куда тебя понесло? Смотри, люди уже садятся, нам не хватит мест.
— Это неважно, — ответил он, — поскольку мы едем вовсе не в Тетуан.
— То есть... как это? Что ты мне лапшу на уши вешаешь?
— На самом деле я собираюсь навешать лапшу на уши нашим преследователям.
— Снова обман? Алекс, ради Бога, это уже паранойя!
Моряк смерил ее пристальным взглядом.
— Если кто-нибудь явится сюда и станет расспрашивать о двух женщинах с мешками, одна из которых — молодая, а другая — старушка с клюкой, мне бы не хотелось, чтобы они знали, куда мы на самом деле отправились.
— То есть, ты хочешь сказать...
Райли указал в сторону самого дальнего автобуса — колымагу начала века, с окнами без стекол. Внутри, рассевшись на грубых деревянных скамейках, дожидались отправления с полдюжины местных крестьян.
— Асила? — удивилась Кармен, прочитав надпись на ветровом стекле. — Но это же совсем крошечная рыбацкая деревушка. Что тебе там понадобилось?
— А что тебе не нравится? Или ты не любишь рыбу?
— Брось свои шуточки! Что ты забыл в этой Асиле?
При виде растерянности подруги по несчастью, Райли улыбнулся под покрывалом.
— Не волнуйся. Мы всего лишь сделаем пересадку. Как только прибудем в Асилу, найдем другой транспорт, который доставит нас в Лараче. Вот это и есть наша настоящая цель.
— Почему же ты не сказал мне об этом с самого начала, вместо того чтобы морочить мне голову?
Алекс пожал плечами, что было почти незаметно под длинным белым одеянием, доходившим ему до самых щиколоток.
— Сам не знаю, — ответил он. — Должно быть, мне это показалось более увлекательным.
Несмотря на жалкие сорок километров, отделявшие Асилу — или, по-испански, Арчилу — от Танжера, из-за аварийного состояния береговой дороги, а главное, из-за постоянно глохнущего мотора автобуса, для которого оказалась бы намного полезнее упряжка лошадей, им пришлось добираться до места назначения больше двух часов.
Как и говорила Кармен, Асила оказалась обычной рыбацкой деревушкой с покосившимися белеными хижинами, выстроившимися вдоль берега, заваленного бревнами и мертвыми водорослями, принесенными океаном. Кое-где, вне досягаемости прилива, на песке лежали рыбачьи лодки, выкрашенные в яркие цвета. Почувствовав себя в безопасности, Алекс снял ботинки и сбросил с плеч мешок, засунув в него покрывало и тапочки и оставив в прошлом образ мавританской старушки, вновь превращаясь в моряка-изгнанника.
