С появлением Юлианы Риччи не заметила изменений на камбузе к лучшему. Корабельное меню по-прежнему состояло из похлебки «Несварение желудка», солонины «Смерть печени» и сухарей «Прощайте зубы». Риччи научилась поглощать все, даже не морщась, но это не означало, что она не скучала по нормальной еде – или хотя бы еде из школьной столовой. Но больше всего она тосковала по сладостям. На корабле и не слышали о понятии «десерт».
Так что, услышав крик впередсмотрящего: «Судно по левому борту!» Риччи почти обрадовалась возможности оставить порцию недоеденной, поспешив за капитаном на палубу.
«Ночь» пришла в движение: летела по вантам команда, на артиллерийской палубе суетились подносчики ядер, матросы натягивали защитную сеть, чтобы обломки рангоута не падали на головы, и составляли заслон из мешков с песком.
Риччи исполняла свои обязанности, стоя за правым плечом Уайтсноу, которая рассматривала приближающийся корабль в подзорную трубу.
– Поверните к ветру, мистер Тью! – приказала она, опустив трубу. – Это «Нуэстра Сеньора де Аточа», она идет из Картахены, и ее трюмы полны первоклассного товара.
Команда ответила ей радостными криками.
Лавируя, пытаясь оказаться в тактически выгодном положении, корабли сближались. Ядро, пущенное с «Нуэстры», плюхнулось перед носом «Ночи», но капитан не отдала приказа об ответной стрельбе и, разумеется, и не подумала класть судно в дрейф.
Риччи заметила Юлиану, вышедшую с камбуза и с любопытством смотрящую в сторону испанского судна, и живо представила, что может сделать с ее телом шальное ядро, ударившее в фальшборт поблизости.
– Спустись вниз, – велела она. – Здесь слишком опасно.
– Я тоже хочу драться!
Юлиана показала ей кинжал, зажатый в руке с первыми мозолями от тренировок.
– Только если станет совсем плохо, – сказала Риччи. – Иди в трюм.
Не будь она бессмертной, тоже предпочла бы укрыться там, куда не достанут пушки.
Она вернулась к Уайтсноу, наставлявшей тех, кто пойдет в абордаж. Риччи, как и в прошлый раз, собиралась держаться возле капитана.
***
Уайтсноу продолжала хладнокровно отдавать команды. «Ночь» повернула под ветер и начала сближаться для абордажного боя.
Рангоут трещал, сыпался градом щепок и обрывков парусины, но главные мачты устояли, и судно осталось управляемым. Команда залегла за фальшборт, обложенный мешками с песком. Картечь свистела над головами, ударялась в щиты и разбивала борта. Кричали первые раненые.
Суда сблизились на бросок абордажного крюка, по инерции ударились бортами, образуя из двух палуб единое поле сражения. Первым наскоком пираты пробились на палубу, но там испанцы встали намертво.
Риччи разрядила пистолеты, целясь под края касок, не глядя в лица. По одежде текла кровь – она это чувствовала, но не могла сказать, ее это кровь или убитых ею.
Над палубами разнесся ликующий вопль, когда одна из пиратских пуль убила капитана «Нуэстры». Строй испанцев распался: часть отступила к носу, часть на корму, а несколько человек поспешили укрыться внизу.
– Мистер Тью, разберитесь тут! – крикнула Уайтсноу. – Я иду в каюту капитана.
Боцман кивнул и взял управление общим сражением на себя – команда «Ночи», вошедшая в раж, уже не нуждалась в особом руководстве.
– Трусы могут быть самыми опасными, – сказала Уайтсноу Риччи, жестам веля ей идти следом.
– Что они могут…
– Выбросить корабельную кассу за борт. Или сжечь бумаги. А то и вовсе поджечь корабль.
Риччи следовала за шляпой с красным плюмажем, сжимая в руке пистолет и постоянно оглядываясь.
Уайтсноу остановилась перед капитанской каютой. Встав сбоку от нее и перехватив абордажную саблю за лезвие, она с силой ударила эфесом в дверь. Четыре пули, пробившие дверь, стали ей ответом. Мэри-Энн тут же оказалась прямо перед запертой дверью. Упершись плечами в противоположную стену, она ногой выбила замок и бросилась внутрь.
Четырем солдатам и, судя по костюму, какому-то из офицеров пришлось вступить в ближний бой. Схватка была бы неравной, если бы перед ними была не Уайтсноу. В первую же минуту она убила офицера и пристрелила одного из солдат. Пока Риччи сражалась с другим солдатом, капитан фехтовала сразу с двоими – и через еще минуту отправила одного из них на тот свет.
Но при этом ей пришлось упустить из виду второго на пару секунд, за которые он успел схватить пистолет со стола и разрядить его в лицо Уайтсноу.
Брызнувшая кровь запачкала Риччи лицо.
– Капитан! – крикнула она.
Риччи так потрясла смерть наставницы, что она даже не поняла, почему под сердцем похолодело. Опустив глаза, она увидела, что из ее груди на несколько дюймов высовывается лезвие меча. Риччи обернулась как раз вовремя для того, чтобы вонзить собственный меч в живот солдату, пребывающему в уверенности, что он убил ее.
Она резко развернулась, готовая к драке с убийцей капитана, но обнаружила, что необходимости в этом нет – в каюте на ногах остались лишь они с Уайтсноу.
Человек не может выжить после выстрела в лицо. Если он не Вернувшийся.
– Капитан? – не своим голосом окликнула ее Риччи.
