– И все же я видела огонь в его глазах. И это тот пожар, в котором я согласна сгореть.
Арни внезапно помрачнела, словно Риччи невзначай наступила ей на старую мозоль.
– Не шути так, – бросила она. – Сгорать – это очень неприятно.
– Откуда ты… – осознание настигло Риччи посреди фразы. – Ты…
– Приходилось, – коротко подтвердила ее догадку Гиньо.
– Но это же смертельно? Даже для нас?
– Если сгореть полностью – да. Но они кое-чего не досчитались, – Арни криво усмехнулась.
Риччи поняла, что именно про этот случай рассказал ей Льюис, но не стала упоминать о его откровениях.
– И какого воскресать из пепла? – спросила она.
– Больно, – ответила Арни. – Почти так же больно, как сгорать, только намного дольше. Я требовала от Льюиса прервать этот сон… И почти возненавидела его за то, что он этого не сделал.
– Тебе стоило поблагодарить его за это, – заметила Риччи.
– Он отказался не из благородства, а от страха. С моим сном прервалось бы и его существование.
– И все же…
– Я поблагодарила его авансом, когда спасла от удавки.
– Кто его приговорил? – заинтересовалась Риччи. – И за что?
– Совесть, – ответила Арни. – Или отчаянье.
***
Несмотря на сюрреализм происходящего вокруг и на близость Гиньо, Риччи почти удалось расслабиться.
Ее друзья любили ее, принимали такой, какая она есть, и старались понять, но никогда не смогли бы думать и чувствовать так, как она. Они с Арни были смертельными врагами, но также и ягодами из одной корзинки.
Риччи назвала бы чувства, испытываемые к Гиньо, привязанностью или даже дружбой, но она получила жестокий урок от капитана Мэри-Энн, и никогда не позволяла себе забыть о том, что привязанность к кому-то из Вернувшихся никогда не будет взаимной.
Они с Арни могли неплохо проводить время, они могли уважать друг друга, но они не смогут объединиться для того, чтобы захватить власть над этим диким и отдаленным клочком земли. Не говоря уж о том, чтобы вместе отправиться в Экон.
«Ну и пусть», – хмыкнула Риччи, расползаясь по сидению и вытягивая ноги. – «Во сне она ничего не может мне сделать. Как и я ей. Остается только наслаждаться поездкой».
– Кстати, а куда мы едем? – спросила она, избегая смотреть в окно. Мельтешение синих холмов с вкраплениями ярких пятен других цветов вызывало тошноту. Оставалось рассматривать салон автобуса, в котором не было ничего, кроме скучных сидений, «водителя» и таблички «Пункт назначения – конец пути», что едва ли можно было назвать ценной информацией.
– Не куда. А, что гораздо важнее, от чего.
– От чего же? – хмыкнула Риччи.
– Посмотри сама, – Арни мотнула головой назад.
Любопытство победило, она привстала и кинула взгляд в заднее стекло. И тут же отпрянула назад.
Дорогу за их автобусом, и вообще весь этот яркий и несуразный мир поглощало… нечто. Жуткое, извивающееся и темное.
«Это похоже на то, как Туманные Твари поглощают реальность», – подумала Риччи. – «Только оно оставляет не туман и пустоту, а темноту».
Она вдохнула и медленно выдохнула. Автобус продолжал ехать, и Арни сидела рядом так, словно темное нечто не преследовало их, собираясь поглотить. Риччи ни на секунду не сомневалась, что именно их.
«Но это ведь сон», – подумала она. – «Может ли оно повлиять на нас в реальности?»
Лилиас каким-то образом убивала своих жертв, так что Риччи предпочла бы не умирать во сне, если будет возможность этого избежать.
– Что это? – спросила она, пытаясь понять, чудится ли ей, или теневые щупальца подбираются к их автобусу все ближе.
– Разве не понимаешь? – откликнулась Арни, не поворачивая головы. У Риччи сложилось впечатление, что она не хочет видеть происходящее позади. – Это конец. Смерть. Забвение. То, что ждет всех нас.
Риччи поняла, что не ошиблась – дорога уже исчезала прямо из-под задних колес автобуса, и оставалось только ждать, когда придет черед шин.
– И ты ничего не собираешься с этим сделать? – спросила она.
Это был не ее сон и не ее правила, у нее не было при себе меча, а у этого жуткого явления не наблюдалось источника, с которым она могла бы расправиться, как с Туманной Тварью.
– Никто не может справиться со смертью, – ответила Арни. – Ничто и никто не может жить вечно.
– Но ведь мы с тобой, – спохватилась Риччи, – мы с тобой однажды уже умирали! И все же мы здесь! Мы победили смерть!
Арни не разделяла ее ликования.
– Всего лишь обманули ее ненадолго.
– Тогда… мы сможем обмануть ее еще раз?
Может, и не было смысла бояться подкрадывающейся мглы, но Риччи скорее согласилась бы увидеть Человека Без Лица еще раз, чем дать ей поглотить себя.
Арни вздрогнула и стала чуть менее сонной. Вовремя, потому что у автобуса уже отсутствовали не только задние колеса, но и крыша, да и «водитель» как-то отчаянно размахивал пластмассовой рукой.
– Нас защитил, – Арни сунула руку под китель и вытащила исписанный лист пергамента, свернутый в свиток, – контракт.
– И как он нам поможет? – спросила Риччи.
Задние ряды кресел уже пропали в темноте.
