Какой позор обрушил он на свою голову — вовек не смыть! Разметать бы всю эту шпану, придушить Лимончика, да где там: самого скорее придушат.
Яшка налил из бутылки водки, протянул стакан:
— Опохмелься, Сима!
Ковальчук взял стакан, не переводя дыхания, выпил водку, вытер ладонью губы, крякнул: «Хороша чертовка!» А сам все думал, как бы выбраться из этого логова.
— Герой! — одобрил Яшка и кивнул Фомину: «Выметайся!»
Плотно притворив за Фоминым дверь, Яшка присел рядом с Симой на диван.
— Вообще-то говоря, на моем месте ни один порядочный человек не стал бы тобой заниматься. За старую драку бока бы еще наломали, а мне тебя жалко, дите ты большое! И как же тебя угораздило напиться! Гляди, до чего себя довел: где твоя военная роба?
Ковальчук настороженно слушал бандита, ожидая какого-нибудь подвоха: Слова Лимончика заставили взглянуть на одежду. Мать честная! Вместо морского кителя и форменных брюк на нем какой-то рваный пиджак с короткими рукавами, засаленные ярко-оранжевые штаны, а на ногах вместо сапог худые сандалии. Где же бушлат, фуражка и все документы и деньги?!
— Пропил все? Эх, голова садовая!— Лимончик налил стакан водки и выпил, также ничем не закусив. — Что же ты теперь делать будешь? Куда пойдешь? Расстреляют товарищи чекисты. Я тебя, Сима, держать не стану, а они, как пить дать, расстреляют.
Минуту назад Ковальчук только и думал о том, как бы удрать от бандитов и явиться на «Валюту» с повинной, но как явиться? В таком виде мать родная из дома выгонит. И главное — без единого документа и без денег. Ведь в кителе было тринадцать миллионов! Теперь только пулю в лоб.
Яшка расхохотался:
— Эх, ты! Потерял, что ли, чего? Бумаженции небось.
— Деньги! — невольно прошептал Серафим. — Деньги для команды.
— Тю-тю, — свистнул Яшка. — Много ли?
— Тринадцать...
— Миллионов?.. Тоже мне разговор! Могу одолжить под расписочку. — Лимончик стянул с пальца два золотых кольца с рубинами. — Заложу пару — вот и твои миллионы. А ребяткам деньги вернуть надо, обязательно даже. Экий негодяй Фомин! Сам нахлестался и друга не уберег!
Потрясенный Ковальчук молчал. Конечно, Ермаков и Репьев решат, что он пропил казенные деньги и сбежал. Дело табак!
— Чего же ты молчишь? Язык отняли? — насмешливо спросил Лимончик. — Твою дурью башку спасти хотят, а ты чванишься! Ну, шут с тобой, выкручивайся, как знаешь! — Яшка постучал кольцами по стакану. — Я в институте благородных девиц не обучался, за твои черные глаза денег дарить не собираюсь. Услуга за услугу, товар за товар: я тебе деньги ссужу, через мальчиков своих документы твои и робу разыщу, а ты мне...
— Чего зря болтаешь! — огрызнулся Ковальчук. — Деньги, документы вернешь? Чего я начальству скажу? Чем отлучку оправдаю?
— Пустяк! — усмехнулся' Лимончик. — Главное — твоя добрая воля, остальное — моя забота.
Боцман 'исподлобья посмотрел на Яшку: «Разве можно верить этому бандиту?» Но тот говорил с такой уверенностью, что подумалось: «А вдруг и впрямь можно из беды выкрутиться?»
— Чего от меня требуется?
— От тебя требуется, чтобы команда «Старой черепахи» получила месячный отпуск.
— Я по-серьезному спрашиваю...
Лимончик легонько стукнул пальцем по голове боцмана:
— Перестали работать винтики! Отгадай загадку: по какому случаю всей команде дают отпуск?.. Не знаешь? Отпуск дают по случаю неотложного капитального ремонта судна. Ну, допустим, мотор вдруг сломался... — Лимончик насыпал из стоящей на столе коробочки горсть чаю, протянул боцману: — Жуй подольше! Водкой вонять не станет.
Серафим стал жевать чай, соображая, что единственный способ выбраться отсюда — хотя бы для. виду согласиться с предложением бандита. Он не подозревал, что в чай всыпано снотворное.
В шестом часу утра рабочие Морзавода нашли на Военном спуске, под Сабанеевым мостом, до полусмерти избитого моряка-пограничника. Бушлат и китель моряка были в нескольких местах распороты кинжалом, но, к счастью, кинжал едва задел тело. На голове кровоточила рваная рана, — от левого виска до уха. Моряк был в бессознательном состоянии. Провизор аптеки на улице Старостина, куда рабочие притащили моряка, сделал ему перевязку и привел в чувство.
Моряк тотчас же схватился за карман кителя: «Все на месте!..»
— Рана у вас не опасная, — сказал провизор.— Очень удачно вас ударили. Кость цела, кожу только содрали.
Вскоре в аптеку прибежал запыхавшийся Ермаков.
— Жив, Серафим?!
— Я что, деньги целы!.. — пробормотал Ковальчук.
Утром «Валюту» поставили на прикол для капитального ремонта двигателя.
С превеликим трудом, как и осенью, Ермаков и Ливанов раздобыли в портовых мастерских запасные части.
Заодно было решено отремонтировать корпус шхуны, а также сменить такелаж.
— Отплавала наша «старуха»! — шутил Ковальчук, получая в Рыбаксоюзе двушкивный блок и тали для подъема тяжестей.
Команда шхуны надеялась на отпуск, все порядком устали, но Ермаков объявил приказ о ремонте «Валюты» своими- силами. Мастерские порта потребовали для этого полтора месяца.
