— A-а, командир морской милиции? Понял…
— Но он вроде по должности спрашивал, — посчитал возможным отметить Владимир Александрович. — Опасался, не вылезет ли где-нибудь в прокуратуре насчет Петрова…
Если уж изображать дурака, то на совесть.
— Да Бог с ним!
— Вася, закончили? А то уж, честно говоря, достал! Пойми, я знать ничего не знаю. И не хочу! Честно говорю, если еще кто заявится, от тебя или еще… Пошлю подальше. Ясно-о?
— Подожди секундочку, капитан… — Чувствовалось, что Лукенич принял решение. — Выслушай. А потом поступай как знаешь! Как совесть велит.
Виноградов вздохнул:
— Ну?
— Коротких работал на Тамарина.
— Неужели?
— Это, к сожалению, точно… Так же, как и Петров.
— О покойниках, Вася, обычно говорят только хорошее. Хотя, конечно, ответить они уже не могут, но…
Лукенич сделал вид, что не слышит.
— Коротких контролировал операцию по устранению Гутмана. Непосредственно ее осуществлял Петров… После того, как дело сделали, он Петрова ликвидировал.
— Лихо…
— А теперь и его убрали… Жаль, конечно, мы эту группу почти год разрабатывали.
— Кто это — мы?
— В этом ли дело? В названии?
— Пограничники?
— Капитан! В принципе, я могу носить форму хоть железнодорожника. Или милицейскую… Или вообще — не нашу, а, допустим, Островов Зеленого Мыса…
Виноградов счел за лучшее промолчать.
— Главное не это. Главное, что ниточка оборвана, теперь будут бахрому подрезать…
— Меня, что ли?
— Дошло?
— Ни хрена себе! Да я знать ничего не знаю, понял? Не помню, не видел!
— Не будь бабой, капитан! Без истерики… Тебя они, наверное, не тронут — если убедятся, что не опасен.
— Ага, конечно! Мне что — объявление в газету дать?
— Не валяй дурака, Саныч. Чтобы проверить, они на тебя выйдут… Пощупают через кого-нибудь, поговорят доверительно! Может, ситуацию создадут…
— Храмов?
— Не исключаю. Хотя вряд ли… Ты с ним, если не ошибаюсь, сразу по возвращении контактировал?
— Да. Прямо в отделе.
— Вот! А у них тоже не все сразу делается, пока прикинут, согласуют… Инициатива не поощряется.
— У кого — у них?
— У «тамаринцев».
— Это что — предмет заботы вашей… службы?
— Они очень опасны, Володя… Они всерьез угрожают интересам государства. Интересам безопасности. Организованная преступность — опасный враг! Поопаснее китайцев и Америки.
— А Гутман тут при чем? — Виноградов повторил вопрос, но понимал, что ответ на него должен был быть другим.
И действительно.
— Гутман писал заказные статьи. Что уж тут теперь… Он был в чека на связи! Вербанули еще в застой, на всякий случай, потом законсервировали. Потом снова…
Виноградов понимающе кивнул:
— Компромат?
— Так, свойства натуры… И нюансы сексуальной ориентации.
Владимир Александрович мысленно перекрестился. Слава Богу! А то он чуть было не поверил «пограничнику»… Но теперь, после того как майор вывалил на него информацию, которой оперативник не делится ни с кем даже под страхом смерти, даже через годы после увольнения в запас… Даже в надежде на такую степень дальнейшей доверительности с партнером..!
— Думаешь — зачем я тебе это все сливаю? — Под тяжелым взглядом Лукенича Виноградов почувствовал себя голым — от задницы до мозговых, лишенных черепа, извилин.
— Хм-м…
— Потому, что копию личного дела Гутмана из комитетских архивов еще год назад заполучил Тамарин. Чем я и пользовался, пока мог, пока считал целесообразным.
— Ребята из Большого дома думали, что он работает на них… Тамарин считал, что он работает на него…
— А в действительности он работал на всех сразу. Но в первую очередь на себя, разумеется.
— За что конкретно его убили?
— Не важно. Дал, наверное, повод… Или просто надоел!
В принципе, судьба двойных агентов редко бывает благополучной. Если судить по шпионским романам.
— А Петрова?
— Судя по всему, журналиста застрелили, потом сработала мина в машине…
— Часовая? — понимающе кивнул Виноградов. Все-таки нет же еще приборов для чтения мыслей! Или есть?
— Может быть… Или с вибродетонатором. Много всяких способов. Не в этом суть! — На миг глаза майора покрылись поволокой: очевидно, нахлынули сладкие воспоминания о где-то когда-то учиненных взрывах. — Главное, что задачу они выполнили… к сожалению.
— Ну и зачем тогда исполнителя на тот свет отправлять? Я понимаю — киллеров, они долго не живут, но Петров — не рядовой боец…
— Да не такой уж он и штучный экземпляр!
— И все-таки.
— Значит, предпочли перестраховаться. Может, я где-то прокололся…
— Такое тоже бывает?
— Напрасно иронизируешь! Я списки пассажиров брал, по судну болтался… Вот товарищ чекист и предпочел на всякий случай — хлоп! И тебя в свидетели вытащил, и меня… Более того, твоими же руками дело замял: профессионально, по-милицейски. Нет?
— Ты тоже участвовал.
— То-то и оно! Но господин Тамарин решил, судя по всему, что береженого Бог бережет… И Коротких тоже — хлоп! Кто следующий?
— Хотелось бы без меня.
— Смотри… Как получится.
— Есть предложения?
— Самые элементарные. Про нашу встречу и вообще про меня — язык за зубами. Если что — приезжал долг отдать, в валюте, которую на «Шолохове» по пьянке занял…
— Принимается. Сколько?
— Марок… сорок? Не очень много вроде, но и ощутимо.
— Дальше?
