— Да? — Особого интереса Владимир Александрович в голосе жены не уловил.
Тем не менее продолжил, скорее, для себя:
— Этот Гутман… Он что-то такое раскопал, какую-то тухлятину — то ли про нелегальную эмиграцию, то ли…
Капитан замер на полуслове: с журналистом поравнялся невесть откуда взявшийся детина в джинсовой куртке, остановился, достал пистолет и спокойно выстрелил прямо во влажный от пота лоб… Потом еще раз, еще… В шуме полуденной Торговой площади хлопки выстрелов были почти не слышны, но посетители кафе все-таки начали оборачиваться… Из мертвой руки медленно выпал пластиковый стаканчик, заливая поверхность стола черным кофейным пятном… Закричала женщина.
Убийца бросил куда-то под ноги «ствол», быстро, почти бегом преодолел несколько метров, отделявших его от бордовой БМВ, и нырнул в приоткрывшуюся навстречу дверь: машина рванулась в сторону крытого рынка.
— Ну вообще! Чикаго…
— Пап, а что было? Что там такое было? — Девчонки сидели спиной к гутмановскому столику и теперь недоуменно вертели головами. — Ну, папа!
Суматоха стремительно нарастала.
— Тихо вы! — Владимир Александрович был вынужден встать и повернуться, чтобы разглядеть: автомобиль вылетел на набережную, проскочил светофор…
— Эх, номер не видно!
Еще миг, и машина скрылась бы из поля зрения.
— Ой, папа!
— Вот это да!
На месте машины вспучилось стремительное оранжево-черное облако — оно продолжило было движение, теряя по пути клочья пламени и металла, но в конце концов опало, растеклось по асфальту, вышвырнув на газон покореженный страшный остов. Запоздало громыхнул взрыв, в окнах домов с дребезжаньем осыпались стекла…
— Как по «видику», да? — Младшая пока еще не сознавала серьезности происходящего. «Слава Богу, — подумал Виноградов, — некстати все это…»
— Да, Юля. Кино снимают, — погладила дочь по голове Татьяна. — Пойдем отсюда?
Старшая Настя скептически хмыкнула:
— Как же, кино… «Разборка» очередная. Бандиты! Поняла, бестолочь малолетняя?
— Настя! Прекрати.
— Мам, а что она обзывается? И вчера тоже…
— Ладно, хватит! Пошли отсюда. Надо рассчитаться.
— Подожди, Володя. Это, кажется, он тебе…
Рядом со столиком четы Виноградовых стоял полицейский в форме и задавал какой-то вопрос.
— Ох, не было печали!
Летний воздух распирало от рева сирен…
— Мне действительно очень жаль…
Это было произнесено по-английски, и Виноградов только молча пожал плечами.
— Господин капитан, причиненные беспокойства…
— Ладно, теперь-то уж что!
Перрон постепенно пустел — хвостовой вагон поезда, почему-то названного «Репин», скрылся из виду, и на вокзале больше делать было нечего.
— Все. Пошли! — Обижаться стоило, скорее, на самого себя и уж никак не на этого симпатичного парня.
Спортивная фигура, скуластый. Соломенные волосы с аккуратным пробором, серые глаза. Классический молодой финн с рекламного журнала. Тогда, в самом начале, он представился, но ни имени, ни тем более многоступенчатой фамилии местного полицейского Виноградов не запомнил. Так и общались, а переспросить капитан постеснялся.
— Да, конечно.
— Сколько я вам должен?
— Что вы! Это презент…
Пока Владимир Александрович прощался у вагона с женой и дочерьми, полицейский успел сбегать в киоск и накупить в дорогу всякой всячины: бутербродов, конфет, каких-то пестрых банок. Марок на двести, наверное… Или меньше? Виноградов всегда путался в заграничных ценах.
— Спасибо.
Еще до полуночи Татьяна с девчонками будет в Питере — на этот раз без главы семьи. Что ж поделаешь… Свидетель! Не единственный, но бесценный. Настолько важный, что хельсинкские коллеги даже попросили задержаться — хотя бы на несколько часов, до отхода «Михаила Шолохова». Впрочем, вежливые финны прервали следственные формальности, чтобы дать возможность капитану проводить семью: это святое! Сдали билет, тут же оформили, доплатив за счет полиции, документы на паром…
— А вы уверены, что «Шолохов» отходит от порта в восемнадцать? Не в шестнадцать ноль-ноль? — Построить этот вопрос по-английски для Виноградова было несложно — штурманская терминология, в пределах языкового курса высшей мореходки. Давненько это, правда, было, но…
— Да. В связи с предыдущим заходом в Швецию расписание парома несколько изменено.
— Хорошо…
В принципе, нервотрепка предстояла не слишком длительная, часа на два. Основные вопросы уже были запротоколированы, оставались мелочи. Капитан даже не был убежден в необходимости затеянной кутерьмы.
— Пожалуйста! — Коллега открыл дверь старенького «Фольксвагена». Слегка перегазовывая, вырулил от тротуара и вписался в поток автомобилей.
Через несколько минут они уже входили в здание на Фредрикинкату.
— Это тоже полицейский офис? — поинтересовался Виноградов: раньше его допрашивали в другом месте, там было много сине-белых патрульных машин, дежурная часть, сержанты в форме…
— Да, — коротко кивнул сопровождающий, пропуская Владимира Александровича вперед. Мрачный парень в двубортном костюме молча посторонился, освобождая проход: слева под мышкой его пиджак характерно оттопыривался.
