Ария приоткрывает глаза и ловит взгляд моего сына. В ней столько тепла, что я на мгновение давлюсь воздухом.
– Да, – говорит твердо. – Мы все нашли.
– Организуй нам ужин. А куда все подевались? – осматриваю палубу. Сколько же времени нас не было?
Несколько моряков возятся на корме, Скадэ на мостике, в нашу сторону даже не смотрит: созерцает лиловую туманность на горизонте. И больше никого на борту, будто сейчас не день, и работать не надо.
– Пап, я всех распустил. Пусть отдыхают. Уже ойс в закате, мужики напахались, – Федерико выравнивается и приподнимает подбородок. Настоящий капитан. – И вы идите, – он подмигивает Арии и зазывно свистит Бикулю.
– Ты или неси меня в каюту, – бормочет Ария и смотрит на меня, – или приготовься, что я помру от голода и холода.
– Командирша, – поднимаюсь. Ноги еле несут. – Но моя командирша, – беру Арию на руки, тяну к себе, впитываю соленый запах ее волос и, тяжело переступая, спускаюсь в каюту. Несу прямо в душ и сам собираюсь содрать с нее тесные шмотки. Даже хлопаю по юрким ладошкам, что пытаются мне помочь.
– Злись, рычи, дерись, но сегодня я за тобой ухаживаю, – шепчу и касаюсь ее лба губами.
Приоткрываю плечи и целую плавную линию угла, раскрываю взмокший ворот куртки и глажу ключицу. С одной стороны, с другой… Замираю пальцами на шраме, что будто пион распустился на левом плече. Как память о нашей встрече. А если бы я не заметил ее тогда?
– Ты веришь в судьбу? – поглядываю из-под ресниц и раздеваю ее дальше.
Ария не может устоять на ногах, цепляется холодными пальцами за мои плечи. Я чуть подталкиваю ее к высокому коробу с бельем. Губы просят прикосновений, пальцы умоляют не отрываться от нее, все тело содрогается в судороге, когда она опускает руки и обхватывает мой жар ладонями.
– Судьба, – она будто перекатывает слово на языке, пробует его. Прижимается губами к моей груди, оставляет на коже метки-укусы, скользит языком вниз, сползает с короба, а у меня ноги немеют от этого зрелища. Ария дышит горячо и прикусывают кожу на животе, покрывает его легкими, невесомыми поцелуями. – Ты думал, что одиночество – твоя судьба, – новый укус заставляет меня содрогнуться и запустить пальцы в тяжелые от соли красные кудри, – но все изменилось, да?
Киваю.
– Ария-а-а, ты уверена? – не говорю, а выжимаю стон, когда Ария наклоняется, и ее губы перебираются ниже. Язычок скользит по плоти, огибает по контуру, рисует вены. Острые зубки прикусывают… А у меня темнеет в глазах.
Ария не останавливается, ласкает настойчивее, вбирает меня в горячий плен мягких губ и языка. Едва давлю желание намотать ее огненные локоны на руку и ворваться на полном ходу, владеть ею, смотреть в глаза, но я торможу, даю возможность привыкнуть, исследовать, пробовать.
Фурия мычит от удовольствия и скользит языком вверх-вниз, движется решительно, будто хочет принять меня всего.
Не сможет. Она такая неопытная…
Прикосновение зубов к коже, и я даже не сдерживаю крик, когда спазм удовольствия выкручивает мускулы.
Едва пульсация затихает, и остаются только нежные прикосновения теплых пальчиков, я сдираю с Арии плотные штаны с бельем и, подхватывая под мышки, усаживаю обратно.
– Все изменилось, когда я увидел огонь твоих волос, – шепчу и становлюсь перед ней на колени. Раздвигаю ноги и позволяю поставить стопы на свои плечи. – Когда прикоснулся к твоей коже, услышал запах… – слизываю ее пряную влагу, заставляя подаваться навстречу. Проталкиваюсь пальцами в горячую плоть и чувствую, как она сжимается внутри, как трепещет под моими руками. Отдаю ей всего себя: в каждом ударе языком, легком укусе, толчке пальцев. Сам разгораюсь, возбуждаюсь до предела. Горячий камень растет и приятной болью стискивает поясницу.
Ария сжимает мою голову бедрами, царапает плечи, беспорядочно гладит, жадно цепляется за волосы, вскрикивает от каждого движения. Мягкая, податлива, готовая принять меня. Моя женщина.
Моя жена.
Глажу ладонями дрожащий живот, сжимаю грудь, сдавливаю пальцами нежное горло, чувствую, как пульс толкается в ладонь, разгоняет огонь в моей собственной крови.
Отступаю на миг, стоит почувствовать, как Ария задерживает дыхание и напрягается всеми мускулами. Не даю ей насладиться разрядкой: оттягиваю момент. Поглаживаю и успокаиваю сладкую дрожь, погашая широкими движениями ладоней. Собираю бусинки пота с ее белоснежной кожи и немного наклоняюсь, чтобы сцеловать дорожку по животу к груди. Цепляю зубами острые соски, щекочу языком и наслаждаюсь протяжным стоном и дрожью моей любимой.
– Потерпи немного, – шепчу и встаю на ноги. Целую ее, смешивая наши вкусы. Пряно-соленые, дурманящие голову.
В синих озерах стынет пламя. Губы приоткрыты, дыхание в такт, алые волосы растекаются по плечам и обнимают мои руки.
Толкаюсь, погружаясь до конца одним рывком. Ария вскрикивает и изгибается, впивается в плечи и тянет на себя. Еще рывок. Еще. И еще. Резко, остро, до молний в глазах и остановки дыхания.
