Ария вздрагивает подо мной, сотрясаясь в оргазме, и я теряю контроль. Боюсь навредить, но не могу удержать зверя в узде: вонзаюсь глубоко и жестко. И когда она кричит снова, распахнув широко глаза, сдавливаю ягодицы и разрываюсь на части от ослепительной стрелы экстаза. Изливаюсь долго, мучительно, кусаю и целую худые плечи, хватаю ртом горячий и пропитанный нашей любовью воздух.
– Ты лучшее, что со мной случилось за пятнадцать десятков лет…
Она утыкается лбом в мое влажное плечо и дышит рвано и хрипло. Тихо смеется и поднимает затуманеный взгляд.
– Когда я стану круглой, как бочка, и начну капризничать по любому поводу, ты пожалеешь об этих словах.
Ее губы касаются моей кожи, а тело мелко подрагивает, впитывая остатки удовольствия.
Глава 59. Ария
Всю ночь не могу сомкнуть глаз. Энзо прижимает меня к груди, неосознанно гладит волосы и что-то шепчет, касается губами плеча, будто постоянно проверяет, не исчезла ли я. Во сне он кажется там беззащитным, открытым, что я могу любоваться его лицом бесконечно. Мне тепло и хорошо, я бы отдала что угодно, чтобы остановить именно это мгновение, застыть в янтаре и никогда не возвращаться в реальный мир.
Сон не идет, оставляет меня на отшибе реальности, выматывает до тошноты. Минуты медленно склеиваются между собой, и я чувствую приближение рассвета.
Выскальзываю из кокона теплых рук Энзо и подхожу к столу, куда вчера бросила медальон. Легкий надрез, и кровь капает на крышку, высвобождая то, что осталось от карты. Все один кусочек золота, едва ли покрывающий треть столешницы. Большая часть сгорела, стоило только дойти до нужных точек. Искра пульсирует черной мушкой у самого краешка, а в двух днях пути застывает неизвестный мне остров. Вокруг него дрожащие золотые волны. Карта рябит, будто собирается схлопнуться в любое мгновение.
Под ребрами ворочается тяжелый холодный клубок. Будто в сердце поселилась сотня скользких змей. Они впиваются ядовитыми зубами в плоть и вырывают из меня рваные вздохи.
Все это – ради мести. Какие еще сюрпризы Ишис может подготовить? И главный вопрос, существует ли сокровище вообще? Учитывая прошлую точку, не окажется ли единственная надежда одной большой насмешкой? Я уже ничему не доверяю. Карта может врать. Остров может оказаться чудовищной ловушкой.
И что будет с Федерико?
Мы должны его спасти! Нельзя отступать. Сомнения сейчас могут стать той последней соломинкой, что переломит хребет.
Ишис его не получит.
– И она не получит Энзо, – шиплю тихо. – Он – мой. И заплатил сполна.
Приложив руки к животу, прикрываю глаза. Никаких признаков еще нет, слишком рано. Живот появится нескоро, но я вижу своего сына, как живого. Он обнимает меня, ждет своей очереди в чертогах богини Жизни.
– Прости, Аскот, из меня никудышная мать. Я рискну еще один разок. Ты уж меня не осуждай.
– С кем ты говоришь? – подает хриплый голос Энзо и переворачивается в кровати. Прячет руки под подушкой утыкается в нее носом. Хищная птица распахивает крылья на его спине. Агрессивно. Злобно.
– Ария, каждый раз, когда ты так смотришь на карту, мне кажется, что ты не против прикупить себе бриг, а может, и не один.
Отворачиваюсь и смотрю на золотое полотно. Хочу поделиться всем, что видела, до последнего момента. Если не с ним, то с кем? Но вдруг Энзо просто посмеется? Все эти посмертные видения могут оказаться только видениями.
– Когда я умерла, – опираюсь на крышку стола, чтобы чувствовать хоть какую-то опору, – я встретила юношу. Он был очень похож на тебя. Всем. Твое лицо, черты, сложение, волосы почти такие же темные. От меня ему достались только глаза и насмешливость, – улыбаюсь и не решаюсь глянуть за спину. Боюсь растерять храбрость. – Его звали Аскот. И он ждал своей очереди, чтобы появиться на свет. Сказал, что мы встретимся очень скоро, и мне пора возвращаться, потому что ты ждешь. Последнее, что он сказал: «Передавай отцу привет».
Я поглаживаю живот и прикрываю глаза. Голова немного кружится от бессонной ночи.
– Это может показаться тебе смешным, наверное.
Хмурюсь и кладу руку на медальон. Стискиваю его так, что слышу тихий скрип и хруст под пальцами. Карта дрожит от прикосновения.
– Мне плевать на бриги. Я просто хочу, чтобы эта точка была последней. И если потребуется, я эту дрянь запихну в глотку Ишис по локоть.
Сжимаю украшение до белых костяшек, и меня душит ярость.
– Достаточно. Пусть катится в бездну со своей картой, – сутулюсь, будто на плечи навалился неподъемный груз, – и оставит нас в покое.
– Мне вовсе не кажется это смешным, – Энзо опускает голову мне на плечо и обнимает живот. – Когда я умер первый раз, – он запинается и мягко касается губами шеи, – ко мне пришла девочка. Крошечная, щуплая, с золотисто-медовыми волосами. Протянула ручки и сказала, что будет меня ждать. Много-много лет. Засмеялась, когда я спросил, как ее зовут. Знаешь, я так хотел ее обнять тогда, но очнулся…
Он молчит и глубоко дышит, распуская теплые волны по коже.
– Мне кажется, что это была ты.
