Профессор наблюдал за ним, близоруко щурясь. Сухостой почти кричал, его неулыбчивое лицо сияло счастьем. «Он тоже нашел свою мать», — подумал Профессор. Дора стала серьезной, но глаза ее светились нежностью. Сухостой засмеялся, Дора тоже. Но как ни заразительно звучал их смех, Профессор не присоединился к ним. Он стал торопливо читать газетное сообщение. В заметке говорилось, что при въезде в один поселок Лампиан попал в засаду. Водитель грузовика, встретивший его по дороге, помчался в поселок и предупредил о приближении банды. Жители поселка попросили подкрепления в соседних городках, подоспел и летучий полицейский отряд. Когда Лампиан вошел в поселок, его встретили градом пуль, что было для него полной неожиданностью. Единственное, что оставалось в такой ситуации Лампиану, — это уйти в каатигу, где он, как у себя дома. Один из его людей остался лежать на земле с пулей в груди. Ему отрубили голову, а затем отправили ее в Баию как доказательство славной победы. Тут же была фотография: какой-то человек держит за волосы отрезанную голову, рот открыт, глаза выколоты…
Дора содрогнулась:
— Несчастный… Какое зверство!!
Сухостой посмотрел на нее с благодарностью, глаза его налились кровью, на мрачном лице появилось скорбное выражение.
— Сукин сын, — сказал он негромко, — сукин сын этот шофер… Ну, попадешься ты мне…
Далее в заметке говорилось, что, по всей видимости, еще несколько бандитов Лампиана ранены, поскольку отступление было чересчур поспешным. Сухостой сказал негромко, словно самому себе:
— Ну вот, пора и мне… собираться…
— Куда? — спросила Дора.
— К моему крестному. Теперь я ему нужен.
Она посмотрела на него с грустью:
— Ты твердо решил, Сухостой?
— Да.
— А если полиция схватит тебя, отрубит голову?
— Клянусь, живым я им не дамся. Прихвачу одного на тот свет, но живым они меня не возьмут. Не бойся.
Он убеждал свою мать, сильную и храбрую мулатку из сертана, способную обратить в бегство нескольких солдат, куму Лампиана, возлюбленную кангасейро, в том, что будет сражаться до последнего вздоха, в этом она может быть уверена…
Дора слушала с гордостью.
Профессор прищурился и вместо Доры увидел сильную мулатку, защищающую от полковников свой клочок земли, — мать Сухостоя. Сейчас он видел то же, что и мулат: золотые волосы превратились в жесткую курчавую шевелюру, нежные голубые глаза — в раскосые индейские глаза жительницы сертана. Вместо юного серьезного лица они видели угрюмое лицо измученной жизнью крестьянки. Но улыбка осталась прежней — это была улыбка матери, которая гордится своим сыном.
Фитиль встретил появление Доры с опаской. Для него она была сосудом греха. Он давно стал избегать податливых негритянок, жарких объятий на песчаном берегу. Он постепенно избавлялся от своих грехов, чтобы незапятнанным предстать пред очами Господа и заслужить сутану священника. Он подумывал даже о том, чтобы устроиться разносчиком газет и тем самым избежать греха воровства.
Фитиль следил за Дорой с недоверием: женщина была грехом. Конечно, она только ребенок, беспризорный ребенок, такой же, как он сам. Она не смеялась, как те негритянки на берегу, дерзким зовущим смехом. И лицо у нее было серьезное, как у взрослой порядочной женщины. Но ее маленькая грудь заметно обрисовывалась под платьем, а колени были белыми и округлыми. Фитиль боялся. Но не того, что Дора станет соблазнять его. Видно, что она не из таких. К тому же совсем ребенок, наверное, и не понимает, что это такое. Он боялся поддаться греховному желанию, которое вложил в него дьявол. Поэтому при ее приближении, он пытался спастись молитвой.
Дора рассматривала прикрепленные к стене иконки. Профессор стоял за ее спиной. У образа Христа-младенца, которого украл когда-то Фитиль, лежали цветы. Дора подошла поближе.
— Как красиво…
Страх испарился из сердца Фитиля: она проявила интерес к его святым, на которых никто раньше не обращал внимания. Дора спросила:
— Это все твое?
Фитиль кивнул и улыбнулся. Потом показал ей все свои сокровища: иконы, катехизис, четки, все-все. Дора рассматривала их с неподдельным интересом и улыбалась. А Профессор не сводил с нее близоруких глаз. Фитиль рассказал историю о святом Антонии, который находился в двух местах одновременно, чтобы спасти от виселицы своего ни в чем не повинного отца. Он говорил с таким воодушевлением, с каким Профессор читал героические истории о мужественных и непокорных моряках. И Дора слушала с таким же вниманием и интересом. Разговаривали они вдвоем, Профессор молча слушал. Фитиль рассказывал о своей вере, чудесах святых и доброте падре Жозе Педро:
— Он тебе понравится, вот увидишь…
