– Анна Аркадьевна Каренина, – буркнула Капа и отвернулась.
Дежурный офицер отложил ручку и хлопнул по журналу.
– Ты мне тут шутки шутить будешь?! Анна Каренина, ага! С какой целью оказалась на платформе?!
Капа улыбнулась.
– А что еще Каренина могла делать на платформе?
– Роман читала? – недоверчиво прищурился милиционер. – Не слишком рано?
– Читала, – со вздохом ответила она. – Да-с-с.
Капа соврала: роман, взятый в детдомовской библиотеке, она не осилила – в силу возраста, наверное. Сдалась на третьей странице, так ничего не поняв, но все-таки поинтересовалась у воспитателей насчет краткого содержания. Трагичный уход Анны, конечно, потряс до глубины души, поэтому Капа дала себе слово обязательно прочитать роман позже и самой выяснить, что же заставило главную героиню поступить так, как она поступила…
Лейтенант еще раз бросил в нее недоверчивый взгляд и неожиданно засмеялся, и смех его был настолько усталым и совсем незлобивым, что у Капы дрогнуло сердце. Ей вдруг стало жалко этого дяденьку в погонах, совсем молодого, но уже с такими старыми глазами, словно он ими видел такое, что не дай бог никому. Продольный шрам на правой щеке и отсутствующий мизинец на левой руке лишь подтверждали догадки.
«Наверное, был на фронте», – с сочувствием подумала Капа.
Лейтенант прекратил смеяться.
– Мы же все равно узнаем, – миролюбиво сказал он. – Детдомов у нас не так много – найдем. Утром наверняка поступит сигнал о твоем побеге.
Капа это понимала, поэтому призналась нехотя:
– Градова Капитолина Алексеевна. 10 лет. Детский дом номер 5.
– Ну, вот видишь. А то – Каренина! – удовлетворенно сказал дежурный и сделал запись в журнале. – Что делала на вокзале? Почему скрывалась от милиции?
– Искала поезд до Севера, – пожала плечами девочка.
– Зачем?
– Решила покорить Северный полюс, – ответила она и добавила с вызовом. – Имею право!
– Северный полюс?! – лейтенант аж привстал.
– Ага, – грустно подтвердила она, понимая, что Север ее уже не дождется, а вот грязные кастрюли и закопченные казанки в детдомовской столовой – вполне.
Через час за ней пришел воспитатель Ефим Никанорович. Он забрал Капу и пообещал, что руководство детского дома сделает все возможное, чтобы подобные случаи не повторились. На прощание пожал руку сержанту Приходько, сверкавшему свежим синяком, и вместе с воспитанницей вышел за дверь.
Она медленно шла по темной улице и тоскливо слушала нравоучения воспитателя о том, что ее вопиющее поведение и неслыханной дерзости проступок подрывают все общественные устои советского общества. И что-то там еще про свой аморальный моральный облик…
***
Капа не могла уснуть. Она просто лежала и смотрела в потолок, на котором в причудливом танце мелькали тени деревьев. Сильно болело колено, а душу терзало сожаление по несбывшимся надеждам.
В попытке уснуть она начала считать баранов:
– Раз баран, два баран, три баран…
Закрыла глаза, продолжая шевелить губами. Наверное, ей бы даже удалось уснуть, если бы в коридоре не поднялся странный шум, топот ног и беспокойные голоса.
Капа открыла глаза и минуту лежала прислушиваясь. Голоса она узнала без труда: требовательный – старшего воспитателя Зинаиды Аркадьевны, грубоватый басок – дяди Феди, а ровный и обстоятельный принадлежал Никанорычу. Слов было не разобрать, но по общей повышенной интонации стало понятно: что-то случилось.
Капа рывком откинула одеяло, сунула ноги в тапочки и украдкой подкралась к выходу. Прислонила ухо к обшарпанному полотну некогда красивой резной двери и затаила дыхание.
– Никто из мальчиков ничего не знает, – сказала Зинаида Аркадьевна.
– Ага, так они тебе и сказали! – фыркнул дядя Федя. – Да и я тоже хорош – думал, собака какая в кустах шебаршит, а туточки вон оно что… Эх, растуды его в бока! Есть у меня мысля профилактическая, могу поделиться, ежели интерес есть.
– Любопытно послушать, – поддержал Никанорыч.
– А что туточки слушать-то?! Поймать сопляка и выпороть как следует! Вот такая моя мысля! А что вы на меня так смотрите?!
– Федор Иванович, мне непонятна ваша позиция, – строго сказал Никанорыч. – Градову вы всегда защищаете, а почему к Семенову такое отношение?
– Ну, Капка – это Капка! – философски изрек дядя Федя. – Капка – это характер! А ваш Семенов – кисель сопливый! Я вообще в толк не возьму, как он сбежать решился? Наверное, двадцать раз в штаны навалил перед этим!
– Федор Иванович! – в один голос упрекнули Зинаида Аркадьевна и Никанорыч.
– А что Федор Иванович?! Я уже шестьдесят пять годочков Федор Иванович! И говорю, как есть: Семенов ваш этот – трус и размазня! А Градову вы не трожьте!
– Ну, это не мы решаем… – со вздохом ответил Никанорыч. – Руководство утром приедет, а там посмотрим… Зинаида Аркадьевна, покажите мне тумбочку Семенова.
Шаги и голоса стали удаляться.
Капа минуту стояла в задумчивости.
Значит, Семенов сбежал… Интересно, куда…
«В Ташкент! – пронзила догадка. – Вокзал!»
