Она осторожно открыла окно, старые рамы жалобно скрипнули несмазанными петлями. Девчонка поморщилась и вгляделась в темноту двора. Тонкие руки быстро подхватили потертый вещмешок и выбросили на газон. Тот глухо стукнулся о землю и закатился под куст акации.
«Компас бы не повредить…», – пронеслось в голове.
Девчонка встала на подоконник и уже приготовилась к прыжку, но сзади раздался голос. Неожиданный и громкий.
– Капка, а ты куда?!
«Черт! – мысленно ругнулась Капа. – Принес же его леший!»
Она обернулась.
– Никуда. Проветриваю, – беззаботно ответила она смуглому худому парнишке лет девяти в залатанных штанах и вылинявшей рубахе. В руке он держал грубо выструганный из осиновой чурки самолет.
– Не ври, Капка! Ты бежать собралась! – шмыгнул носом мальчишка. – Я видел твой тайник! И мешок видел, и сухари!
– Не ори, Семенов! – прошипела она и молнией метнулась с подоконника к нему. Зажала рукой рот и процедила в оттопыренное ухо. – Если ты кому-нибудь вякнешь – тебе точно хана! Понял?!
Семенов мужественно молчал, лишь таращился в ее холодные в свете луны голубые глаза. Но видя, как постепенно этот взгляд становится совсем уж немилосердно ледяным, он испуганно замычал и закивал.
Капа осторожно убрала ладонь с его рта, подтолкнула Семенова в темноту коридора и дала легкий пинок для ускорения. Подошла к окну и ловко запрыгнула на подоконник.
– Капка, а тебе не страшно? – услышала она свистящий шепот.
Семенов, оказывается, никуда не ушел.
– Ты еще здесь?
– Ага!
– А чего бояться? Тут прыгать-то, – самонадеянно ответила она, выглядывая в окно.
– Не, я не про это! – горячо зашептал Семенов. – Я про Север! Там медведи! Белые! И холодно!
Капа резко повернулась к нему и с подозрением прищурилась.
– Откуда ты знаешь про Север?
– Просто знаю. Я видел, как ты постоянно верхушку глобуса рассматриваешь. Ну, там, где Арктика, будто других мест нет. И постоянно читаешь «Землю Санникова», будто других книг нет.
«Вот же засранец! – мысленно восхитилась Капа его дедуктивным способностям. Впрочем, восхищение это быстро сменилось догадкой, что если Семенов откроет пасть, а он обязательно откроет – такова его натура, то не видать ей Северного полюса как собственных ушей.
Надо было что-то делать… И делать незамедлительно, ибо время не терпит. В голове завертелась карусель из мыслей, и самой первой была очень простая и легко осуществимая – выкинуть ябеду Семенова в окошко. И тут же на смену ей пришла другая, более дипломатичная.
– Семенов, – ласково проворковала она. – А у меня что-то есть.
Она запустила руку в кармана платья и вынула карамельку. При виде конфеты глаза мальчишки загорелись.
– А я свою еще в обед съел, – с сожалением сказал он.
– Хочешь? – она покрутила конфетой перед его крючковатым носом.
– Хочу! – рука Семенова попыталась схватить конфету, но Капа быстро убрала ее за спину.
– Не так быстро, Семенов. Сейчас ты берешь конфету и идешь баиньки. А утром можешь стучать воспитателям, я все равно буду далеко.
– Утром во сколько? – деловито уточнил Семенов.
– После зарядки, – немного подумав, ответила она.
– Хорошо.
– И не вздумай брякнуть раньше времени, понял? – худой, но крепкий кулак Капы покрутился у его носа.
– Понял. Конфету давай.
Пальцы жадно схватили конфету и тут же спрятали в карман штанов.
Капа снова залезла на подоконник и уже было приготовилась к прыжку.
– Я бы тоже сбежал, – мечтательно и очень не вовремя сказал Семенов. – Только в Ташкент.
Капа разозлилась. Ей это было совсем неинтересно, но все же спросила:
– Почему в Ташкент?
– В Ташкенте хорошо, – мечтательно сказал Семенов. – В Ташкенте дыни и арбузы.
– Здорово! – кивнула она и сделала прощальный жест рукой. – А теперь – иди!
– Я бы там на ослике катался, – продолжал мечтать Семенов.
Последние слова Семенова она уже слышала в полете.
Приземление прошло не очень удачно. Она кубарем покатилась по сырой от вечернего дождя земле, порвав платье и потеряв одну веревочную тапочку. Чертыхаясь, быстро вытерла лицо подолом и нашла слетевшую обувь. Подхватила вещмешок и, пригибаясь, побежала через темный палисадник к дыре в заборе. На бегу обернулась и увидела белеющее в окне второго этажа лицо Семенова.
Раздвинула кусты и быстро протиснулась в дыру, затем запустила руку обратно и вытащила вещмешок. Накинула лямки на спину и помчалась в сторону вокзала, к утопающим в густой дымке паровозам, стуку колес и громким протяжным гудкам.
Она бежала вдоль деревянных бараков и двухэтажных каменных домов, мимо тумб с разноцветными афишами и лениво размахивающих метлами ночных дворников, по мощеной круглыми булыжниками мостовой и узкими, еле освещенными переулками. Вещмешок мягко бил по спине, ноги разбрызгивали воду из луж, а душа пела от завывающего в ушах ночного теплого ветра и предвкушения от скорого свидания с суровым Севером, где ее наверняка уже ждут. А в том, что ее, десятилетнюю детдомовку, там ждут – она даже не сомневалась. Север любит смелых и решительных!
