– Да, – ответила Дортуйла, подразумевая, что для идентификации монет она воспользовалась Другой Памятью. Очаровательно. Она воспользовалась своей экстраординарной способностью даже для того, чтобы установить подлинность никому не нужных монет. Внутренняя и внешняя истории совпали.
– Это очень интересно, Верховная Мать, – горячо заговорила Дортуйла. – Мне очень льстит то, что вы по-прежнему считаете меня Сестрой и даже в чем-то похожи на меня, проявляя интерес к древней живописи, но все же мы обе понимаем, зачем я рискнула прибыть сюда, на Капитул.
– Контрабандисты.
– Конечно. Досточтимые Матроны не могли не знать, что я нахожусь на Баззелле. Контрабандисты продадут все, что угодно, тому, кто предложит высокую цену. Мы должны априори допустить, что они извлекли выгоду из своих знаний о Баззелле, о камнях су и о Преподобной Матери, которая там проживает вместе со своей свитой. Не надо забывать и о том, что меня нашли торговцы.
– Думаю, что нам удалось узнать нечто ценное о Досточтимых Матронах, – сказала Дортуйла.
Не стоило даже кивать в подтверждение согласия. Именно эта причина привела Дортуйлу на Капитул. Свирепые охотники собирались в стаи и убивали и жгли в пределах Старой Империи всех, кого они подозревали в связях с Бене Гессерит. Однако они не тронули Баззелл, хотя знали его местоположение.
– Почему? – вслух спросила она.
– Никогда нельзя разрушать свое собственное гнездо, – проговорила Дортуйла.
– Ты думаешь, что они там?
– Пока нет.
– Но ты думаешь, что Баззелл – это место, которое им нужно?
– Это первичная проекция.
Одраде в изумлении уставилась на Преподобную Мать. Значит, у Дортуйлы есть еще одно хобби? Она погружается в Другую Память, оживляя и возрождая существующие там таланты. Кто может осудить ее за это? Должно быть, на Баззелле время тянется нестерпимо медленно.
– Суммация ментата, – обвиняющим тоном заговорила Одраде.
– Да, Верховная Мать.
Как она смиренна.
Преподобные Матери имели право пользоваться Другой Памятью только с разрешения Капитула и только под руководством и при поддержке со стороны других Сестер. Следовательно, Дортуйла продолжала оставаться мятежницей. Она следовала своим желаниям, внушенным ей ее бывшим любовником. Отлично! Бене Гессерит нуждается в таких мятежницах.
– Баззелл нужен им целым и невредимым, – продолжала Дортуйла.
– Мир, изобилующий водой?
– Это прекрасное место для рабов-амфибий. Это не футары и не торговцы. Я внимательно изучила их.
Все говорило в пользу того, что Досточтимые Матроны собираются доставить на Баззелл рабов – видимо, амфибий – для сбора камней су. Такие рабы вполне могли быть в распоряжении Досточтимых Матрон. Знание, породившее футаров, вполне могло породить все, что угодно.
– Рабы – это очень неустойчивое равновесие, – заметила Одраде.
Дортуйла впервые за встречу позволила себе обнаружить эмоции. Отвращение заставило ее сжать губы в тонкую полоску.
Матроны создавали общество, рисунок которого предсказывал неизбежное крушение рабства и холопства. Вы создаете резервуар ненависти. Непримиримых врагов. Если у вас нет надежды истребить всех врагов, то не смейте даже пытаться это делать. Приложите все усилия, чтобы смягчить противостояние, ибо тяжкое угнетение сделает ваших врагов сильными. Угнетенные дождутся своего часа, и тогда только небо сможет помочь угнетателям. Это обоюдоострое лезвие. Угнетенные всегда учатся у угнетателей и копируют их. Когда роли меняются, наступает время для мести и насилия. Так роли меняются до бесконечности и до тошноты однообразно.
– Они никогда не повзрослеют? – горестно спросила Одраде.
У Дортуйлы не было ответа на этот вопрос, но зато было предложение.
– Я должна вернуться на Баззелл.
Одраде обдумала это предложение. Опять опальная Преподобная Мать опередила Верховную. При всем несогласии с формой такого решения обе понимали, что это было бы наилучшим действием. Футары и торговцы вернутся. Более важно, что, поскольку Досточтимые Матроны проявляют неподдельный интерес к Баззеллу, они скорее всего следили за визитерами. Теперь Досточтимые Матроны должны начать действовать, и эти действия могут многое выявить.
– Естественно, они думают, что Баззелл подобен приманке в мышеловке, – сказала Одраде.
– Я могу дать им знать, что была изгнана моими Сестрами, – предложила Дортуйла. – Это можно подтвердить документально.
– Ты хочешь использовать себя как приманку?
– Верховная Мать, что, если их удастся склонить к переговорам?
