– Прекрасно, – сказала Даша задумчиво. – А еще жалуются, что трудящаяся интеллигенция отброшена за черту нищеты. Вот тебе живой пример – доцент, которому два месяца хлипкую зарплату не платили, приобретает себе квартирку… так, прикинем… выложить пришлось не менее ста лимонов. Спрашивается, откуда дровишки?
– А через налоговую? – предложил Федя, горя желанием оказаться полезным.
– Идея верная, Теодор, – вздохнула Даша. – Но требует времени. У нас еще и март не кончился, до подачи декларации сто лет пройдет. Нет у него ни богатенькой бабушки, ни акций золотых приисков. А прямо спросить, увы, не можем. Возьмет и скажет, что в карты выиграл. Что ты лыбишься? Был у соседей случай, когда им один чиновничек в ответ на резонный вопрос, откуда у него вдруг нарисовался трехэтажный кирпичный коттеджик в таежной зоне, предъявил этакий протокол, четырьмя свидетелями подписанный. Дескать, садятся они играть партию, и партнер ставит этот самый коттеджик, а наш чиновничек – городскую квартиру. Выигрывает чиновничек. Налог заплатил, никак не подкопаешься, все всё понимают, а сделать ничего нельзя… Но все равно ты у меня молодец, хорошо поработал. Пригодится. – Она фыркнула: – Читаю по твоему честному и открытому лицу, что всякий труд требует вознаграждения… Придумаем что-нибудь.
Федя смотрел на нее преданно, так, что она чуть не прыснула. Откровенно говоря, она до сих пор не испытывала ни малейших угрызений совести за все, что началось и продолжалось время от времени: парень ее вполне устраивал, не предъявлял прав и претензий, не надоедал и особенно не лез с излияниями. Одна беда: как она ни старалась, не могла отыскать в душе ни тени чего-то, отдаленно напоминающего чувства. Молодая здоровая баба, природа властно требует свое, мужиков не было давненько, вот и не удержалась, уступила. А что сквернее, не так уж и редко возвращалась мыслями к происшедшему в «Золотой пади» – там все было совсем иначе, схлестнулись две сильных личности в примитивной, но сладкой вспышке чувств, до полного помрачения сознания…
Сердито отогнала совершенно ненужные воспоминания – не хватало еще в рабочее время предаваться сексуальным озабоченностям…
– Слушай, – сказал Федя с решительным видом, словно бросался в холодную воду. – А ты бы за меня замуж не пошла?
Сначала она легонько оторопела, но быстро справилась с собой и попыталась свести все к шутке:
– Теодор, это ж нарушение субординации – предлагать такое майору в служебное время…
Но парень смотрел на нее упрямо и решительно – для него-то тут не было никаких шуток… Даша почувствовала себя чуточку неловко, кашлянула:
– Что это тебе в голову взбрело?
– А что тут такого удивительного?
– Я ж тебя старше на восемь лет, чадушко, – сказала Даша. – Ну на кой черт тебе гончая собака, вся в шрамах и с потрепанными нервишками?
– А мне плевать, – сказал он упрямо. – Тоже мне, аргументы… У нас, по-моему, получается?
– В койке у нас получается, – сказала она нарочито грубо. – Что ни о чем еще не говорит. Не гожусь я для семейной жизни, друг Теодор, решительно не могу себя представить в роли супружницы.
– Давай попытаемся.
– Давай мы это дело отложим? – предложила Даша, ощущая некоторую неловкость. – Подумаем хорошенечко, и вообще… Хочешь гениальные стихи послушать? – попыталась она резко сменить тему. – Дедушка Кухарук приволок. Слушай, читаю с выражением…
– А потом убьют орла-капитана, – сказала она, отложив листок и стараясь не встречаться взглядом с верным любовником, возмечтавшим вдруг стать верным мужем. – Падет он вниз головою, прошептав: «Умираю…»
– Смешно, – без улыбки согласился Федя. – Может, обсудим все как следует? Получается, конечно, с бухты-барахты, но мы друг к другу уже вроде бы немного присмотрелись…
