Так оно и получилось. Двухгодичный траур и попытки безутешной леди тихо угаснуть вслед за мужем закончились в тот момент, когда в ворота дома Бойдов постучался небольшой отряд англичан во главе с сэром Дэвидом Кэвендишем. Известный у себя на родине мореход, бабка которого приходилась родней шотландским Бойдам, в момент смерти сира Уолтера на родине отсутствовал, вернулся совсем недавно, и, узнав печальные новости, счел своим долгом лично принести соболезнования вдове дальнего родственника. Как-никак, семья!.. А семейным ценностям сэр Дэвид придавал большое значение, несмотря на то, что чету Бойдов он видел в последний раз на их же свадьбе... В общем, он приехал, и Грейс из вежливости его впустила. А дальше (тут леди Кэвендиш улыбнулась) все закрутилось так быстро, что она и оглянуться не успела, как дальний родственник Уолтера стал значить для нее гораздо больше, чем просто дальний родственник. Сэр Дэвид проявлял такие чудеса терпения и деликатности, пытаясь развеять смертную тоску леди Бойд, что все просто диву давались. Он не надоедал своим присутствием, не набивался ни в друзья, ни в любовники, в общем, вел себя именно как родственник, как этакий добрый дядюшка (хотя возрастом был всего на десять лет старше Грейс). Именно он потихоньку возвращал к жизни уже поставившую на себе крест затворницу: привозил ей книги, рассказывал забавные истории, которых знал невероятное количество, сопровождал на конные прогулки... И все это так ненавязчиво, шутя, что Грейс сама не поняла, как так получилось, что в один прекрасный день, встав с постели и распахнув шторы на окне, она увидела, что день-то действительно - прекрасный! Леди Бойд улыбнулась, зарылась лицом в охапку полевых цветов (с недавнего времени появлявшихся каждое утро на столике в ее гостиной), и, с аппетитом умяв целую миску горячей овсяной каши с маслом, потребовала у служанки принести ее лучшее платье!.. И немедленно, она еще вчера вечером обещала сэру Дэвиду прогулку верхом на рассвете...
Вскоре после этой самой прогулки, месяца через четыре, вдова лорда Бойда, не колеблясь, дала свое согласие стать леди Кэвендиш. И за те три года, что прошли с той поры, она ни разу не пожалела об этом.
Сэр Кэвендиш увез жену в Англию, окружил заботой и любовью, и Грейс была вполне счастлива. С Иваром они не виделись, да ей, по совести, не особенно этого и хотелось - в сравнении с тихим семейным благополучием былые чувства казались чем-то далеким, глупым и ненужным... Обида на возлюбленного прошла - что уж тут сделаешь, сердцу не прикажешь, остались только приятельские отношения и нечастые письма друг другу. Право слово, дружба - она гораздо приятнее такой вот любви, говорила себе Грейс. В конце концов, помимо ушедшей страсти, им все еще было что сказать друг другу - интересы, воспитание и мысли у них всегда были схожие... Но вот видеться, по мнению Грейс, им все-таки не стоило. И они бы не увиделись еще долго, если бы не весть о его женитьбе. Грейс Кэвендиш все-таки была прежде всего женщиной! И ей было до дрожи охота посмотреть на жену Ивара... 'Посмотрела,- подумала она,- и, спрашивается, зачем?.. Славная девочка, может, и не красавица, но милая. И я ей, кажется, не очень-то понравилась... Что не удивительно, учитывая как Ивар вокруг меня кругами ходит! Что ему за вожжа под хвост попала? И намеки эти... Нет уж, хватит!- тут леди Грейс свела черные брови на переносице.- Да, я признаю, что он, оказывается, всё еще что-то для меня значит, но на милые внесемейные радости пусть даже не облизывается! Раньше облизываться надо было... Скажу завтра Дэвиду, что нам пора домой. К черту Ивара, к черту Шотландию!.. Глаза бы мои их не видели...'
Она решительно перевернулась на бок, прижавшись к безмятежно сопящему мужу, и, положив голову ему на плечо, смежила веки. Сэр Дэвид, не открывая глаз, провел рукой по ее волосам и улыбнулся во сне. Ему снилось побережье, рассвет и Грейс - на лошади, в развевающемся плаще. Она призывно махала ему рукой, такая юная, красивая... такая любимая. Лорд Кэвендиш пошевелился, приоткрыл глаза, осторожно переложил темную головку спящей жены с затекшего плеча на подушку и снова уснул.
Нэрис, сморщив носик, рассматривала свое лицо в маленькое круглое зеркальце. Цвету этого самого лица сейчас позавидовал бы даже первый снег.
- Какая все-таки гадость эти свинцовые белила!- заметила она, проводя рукой по щеке.- И кожа от них ужасно сохнет.
- Может, с маслом смешать?- откликнулась Бесс, расставляя на подносе тарелки с завтраком для госпожи.
- Нет, тогда лицо блестеть будет, как блин...- покачала головой девушка.- И белила пятнами лягут. К тому же, догадаться кто-нибудь может, из-за запаха...
- Так ведь рано или поздно все одно догадаются,- служанка налила в чашку теплое молоко и взяла поднос в руки.- Я ж не могу вашего мужа вечно на расстоянии от вас держать!.. Он с утра уже два раза приходил, о здоровье вашем беспокоится...
