«Генрих, милостью Божией император римлян и вечный август, своему возлюбленному и ближайшему другу Филиппу, преславному королю франков, с пожеланием здоровья и выражением искренней любви и признательности… Сочли мы должным уведомить твою милость, что когда враг нашей империи и возмутитель твоего королевства Ричард, король английский, пересекал море с целью возвратиться в свои владения, ветры занесли его в область Истрию, в место, расположенное между Аквилеей и Венецией. И там, по воле Божьей, король потерпел крушение, но спасся вместе с некоторыми другими спутниками.
Наш преданный вассал граф Мейнхард Герцский и население тамошнего округа, прослышав о присутствии короля на их земле и припомнив измену, предательство и коварные деяния, учиненные им в Земле обетованной, стали разыскивать его с намерением пленить. Хотя сам король сбежал, но восьмерых рыцарей из его свиты поймали. Вскоре после этого король проезжал через деревню в архиепископстве Зальцбургском, где Фридрих фон Петтау схватил шестерых его спутников. Сам Ричард поспешил в ночь всего с тремя приспешниками, направляясь в Австрию. Но за дорогой следили и расставили стражу по обе стороны от нее, и тогда наш возлюбленный кузен Леопольд, герцог Австрийский, пленил короля в бедном доме в одном селе в окрестностях Вены.
Андре сделал паузу, чтобы отпить вина, надеясь забить неприятный вкус, остававшийся у него во рту после этих слов.
Поскольку он сейчас в нашей власти, и зная, сколь досаждал и вредил он тебе, мы почли нужным известить твою милость, поскольку ведаем, что это весьма порадует тебя и заставит возликовать в душе. Писано в Реднице в день пятый перед январскими календами».
– Похоже, Ричард пытался добраться до Саксонии, – произнесла Алиенора после очень долгого молчания. – Он явно был осведомлен, что ему не стоит соваться в какой-либо итальянский, французский или испанский порт. Но почему с ним было так мало людей, Андре? Пуститься вглубь враждебной территории с двумя десятками рыцарей? Что сталось со всеми воинами, с которыми он отплыл из-под Акры?
Андре, не менее недоумевающий, мог только развести руками.
– Быть может, они погибли во время кораблекрушения. Но мы ведь наверняка прознали бы о таком громадном несчастье, не так ли? Мадам, это еще не все. Лазутчику архиепископа удалось раздобыть второе письмо, написанное Филиппом Леопольду, когда он узнал новости от Генриха. В нем французский король обвиняет Ричарда в организации убийства Конрада Монферратского, заклинает Леопольда не освобождать Ричарда и не предпринимать ничего, пока они все не обсудят.
Тут губы де Шовиньи скривились, и он с горечью промолвил:
– Эта подлая свинья на французском троне намерена предложить за Ричарда свою цену, и если ее примут…
