– Если мы еще поедим, все вообще будет прекрасно, – признался я Гордееву, столкнувшись с ним в лифте. Он тоже преобразился. Вместо темных джинсов и джемпера на нем красовались более подходящий к месту льняной костюм. Живописно мятый он придавал ему вид беспечного прожигателя жизни.
Китаец ждал нас у полупрозрачных глянцевых дверей салона.
– Я уже выяснил. Той даме делала массаж Чан. Она нас ждет, – деньги он все-таки старался отработать. А может, просто хотел поскорее от нас избавиться.
Спа-салон представлял из себя крошечную зону ресепшн с довольно потрепанным кожаным диваном и ряда серых дверей. Натужно шумел кондиционер, из невидимых динамиков звучала тихая ненавязчивая музыка. Наплыва клиентов определенно не наблюдалось. У стойки респешн стояла круглолицая, как большинство китайцев, женщина. Она приветливо улыбалась, так что и без того узкие глаза превратились в тонкие щелочки. Наш провожатый начал что-то быстро говорить по-китайски. Женщина слушала и кивала головой. Наконец он обратился к нам:
– Я сказал, что вы ищите свою подругу и хотите убедиться, что именно она была в нашем отеле.
Совершенно очевидно наш импровизированный переводчик понимал, что ни о какой подруге речи не идет, но лишних вопросов предпочитал не задавать.
Мы поинтересовались, как проходил сеанс массажа, и что говорила клиентка. Снова полилась китайская тарабарщина. Чан что-то эмоционально объясняла, иногда даже показывались темно-коричневые радужки ее глаз.
– Она говорит, что дама была очень любезна. Она оставила очень щедрые чаевые, но она не знала китайского, так что они не общались. Мисс показала в прайсе массаж, который хочет получить, и все.
Лицо Яра помрачнело. Похоже, поиски в Китае грозили полным провалом, такого мощного языкового барьера мы не ожидали. Мы уже привыкли, что в сфере обслуживания все владеют английским, хотя бы минимально. Несмотря на отчаянные усилия кондиционера, я почувствовал, что мне душно. Пот потек по затылку за шиворот, и я поспешно вытер рукой шею.
– А бармен, который работает у бассейна, говорит по-английски? – в моем голосе отчетливо звучала надежда утопающего.
– Нет, – быстро и без затей убил ее портье. И когда я уже мысленно паковал чемоданы, он добавил: – Но он неплохо говорит по-русски.
К бассейну мы почти бежали. Небо снова было голубым, а солнце ярким. Даже голод, который уже давно проявлял себя бурчанием в животе, притих перед охватившим нас охотничьим азартом.
Бассейн был внушительным: метров 30 в диаметре, овальный, он был разделен деревянным мостиком примерно посередине. На одном из бортов примостился бар в виде бамбуковой хижины. Вокруг расположились шезлонги под цветастыми зонтиками. Два из них были заняты – в длинных платьях и легких ветровках под ними сидели и что-то обсуждали две китаянки. Загорать здесь не принято. В отличие от европейских стран здесь в моде светлая кожа, и в любую жару женщины кутаются в шарф или кофты. В отдельном загончике в бассейне вяло плескался папаша с ребенком лет четырех. Больше отдыхающих поблизости не было.
За стойкой бара взъерошенный китаец лет 25 в бледно-голубой униформе играл на телефоне. Он отличался от своих соплеменников аккуратным узким носом и довольно большими глазами. Он отложил телефон, как только мы подошли:
– Добрый день. Что вам налить? – почти без акцента поинтересовался он по-русски.
Я кивнул на связку кокосов. Всегда было интересно попробовать. Яр предпочел арбузный фреш. Гигантским ножом бармен лихо отпилил низ кокоса, чтобы орех ровно стоял, и верх, чтобы можно было добраться до его содержимого. Воткнул трубочку и пододвинул мне. Через пару минут он поставил перед Гордеевым большой стакан сока, от которого веяло арбузной свежестью.
– Меня зовут Яр. А это Андрей, – представил нас мой друг. – У вас отличный русский!
– А меня можете называть Володей, так будет удобнее, – дежурно улыбнулся молодой человек и с гордостью добавил:
– Моя бабушка из России. Это она научила меня своему языку. Меня знают все наши русские гости, потому что только со мной они могут спокойно общаться.
Слушая разглагольствования паренька, я приложился к кокосу. Вкус был странным. Немного напомнило березовый сок, который мы пили весной в деревне. В общем, сильно на любителя.
– Да, вы ценный кадр для отеля, – польстил Яр бармену, пряча глаза за темными очками. – Вероятно, вы общались и с нашей подругой Софьей. Мы надеялись вместе отдохнуть, но она неожиданно уехала, даже не предупредив нас. Рыженькая, с голубыми глазами.
Глаза Володи мечтательно затуманились:
– Да, очень приятная женщина. Не юная ветреница, которые к нам иногда залетают, а женщина, полная шарма. Она была не прочь поболтать.
Я едва заглушил радостный вопль. Когда бы еще меня так радовала женская болтливость.
– С кем-то кроме вас она еще общалась? – уточнил Гордеев максимально равнодушно.
– Случалось, особенно с одним русским.
Я заметил, как у Яра напряглись руки, сжимавшие стакан, и слега задрожали крылья носа, как у гончей, напавшей на след добычи.
