Табльдот накрывали в большом крытом павильоне со множеством столов. Сейчас как раз близилось время завтрака курортников. Из кухни доносились голоса поваров, на раздаче звенели приборы, между столами бегали кельнеры с подносами. Комиссар быстро нашел старшего кельнера, подвел его к Петрусенко.
– Скажите, Ганс Лешке работает сегодня? – спросил Викентий Павлович.
– Его нет, – ответил тот. – Я знаю, что он вчера работал две смены, сегодня должен выйти только в вечернюю.
– А кто возглавлял вчерашнюю вечернюю смену? Вы?
– Нет, старший кельнер господин Кранц… Он живет здесь недалеко, я могу за ним послать.
– Да, пошлите, но скажите, чтобы шел не сюда, а в полицейское управление. Мы его будем ждать там.
Машина развернулась и покатила в управление. Там комиссар отдал распоряжение вице-вахмистру Хофбауеру: взять трех полицейских, спуститься в деревню, найти Ганса Лешке и привести его сюда.
– Если, конечно, он будет на месте, – добавил с сомнением Петрусенко. – Если его не найдете, разузнайте полную информацию: когда он ушел из дому, кто последний его видел, где, в каком виде…
– Значит, все-таки вы подозреваете, что этот парень?.. – покачал головой Эккель.
– Подозреваю… Но вот, похоже, и кельнер Кранц! Давайте его расспросим.
Викентий Павлович и сам не ожидал, насколько полно подтвердит его подозрения рассказ Кранца. Павильон для табльдота «Рог изобилия» вечерами, после официального ужина, превращался в ресторан с небольшим оркестром и варьете. Работал он до двух часов ночи. Именно до этого часа и должен был, начиная со вчерашнего вечера, обслуживать посетителей Ганс Лешке. Однако не было еще и полуночи, когда к Кранцу стали поступать жалобы со столиков Ганса. Они уже некоторое время не обслуживались, а самого кельнера нигде не было видно. Кранц побегал, поискал Ганса, а потом отдал распоряжение двум другим кельнерам распределить столики между собой. Он был сердит на Ганса, но больше все-таки недоумевал. Этого парня он знал давно – старательный, трудолюбивый, очень честный! Не мог он просто так, ни с того ни с сего бросить работу, уйти. Что-то, видимо, случилось… И сейчас, когда комиссар полиции стал его расспрашивать именно о Гансе Лешке, старший кельнер утвердился в своей мысли.
Когда Кранц ушел, Петрусенко вздохнул и сказал:
– Да, парень, видимо, интуитивно почуял неладное. Впрочем, не так уж и интуитивно: вы помните, Грета упоминала, что приходила к нему вечером?
– Да-да! Она ему рассказала о событиях в вашем пансионате!
– Вот он вскоре после ее ухода и всполошился, заволновался. А может, что-то увидел, услышал… И побежал догонять свою девушку. Успел вовремя, спас ее…
– Значит, господин Петрусенко, вы считаете, что именно Ганс Лешке напал на Лапидарова, когда тот душил девушку? И убил его?
– Очень похоже, господин Эккель, очень похоже. Во всяком случае – на первый взгляд! Но подождем вице-вахмистра… Мне бы хотелось, чтобы он нашел Ганса. Лучше парню не скрываться: он ведь спасал человека, а это – оправдание.
Но надеждам Петрусенко не суждено было сбыться. Ганса Лешке не было ни дома, ни в деревне, ни вообще нигде. Родители уверяли, что он со вчерашнего дня домой совсем не возвращался, никто из соседей тоже Ганса не видел. Итак, констатировали Петрусенко и комиссар, все указывает на то, что Ганс Лешке, спасая свою невесту от убийцы, сам невольно стал убийцей.
– Так зачем же этот Лапидаров рисковал, нападая на девушку? – недоумевал комиссар Эккель. – И где же другой ваш соотечественник, Замятин? Жив он или мертв?
Викентия Павловича самого интересовали эти вопросы. Но ответов на них он пока что не знал.
Викентий Павлович как раз успел вернуться в пансионат к завтраку. О страшном происшествии с Гретой все уже знали от Лютцев, а ему пришлось рассказывать последние новости и подробности – о найденном мертвом теле Лапидарова и исчезновении Ганса. Смерть Лапидарова поразила всех. Его не жалели, а тем более сейчас, после гнусного нападения на Грету! Просто никто этого не ожидал: искали ведь убитого Замятина, и постояльцы пансионата были внутренне готовы к тому, что вот-вот обнаружится тело несчастного молодого человека. И вдруг – мертвый Лапидаров! Но здесь хотя бы все было ясно.
– Нет, я этого парня не осуждаю! Нисколько! – убежденно говорил Ермошин. – Вот только скрываться ему не нужно. Уверен, любой суд его оправдает!
– Я думаю, – подхватила Эльза, – он просто испугался. Знаете, первый необдуманный порыв: скрыться, бежать! А вот он немного придет в себя, все обдумает и сам явится в полицию.
– Ганс отличный парень! – воскликнул Эрих. – Я его хорошо знаю, просто так он на человека руку не поднимет! И вообще он очень сдержанный… Но когда твою девушку душит негодяй!.. Тут любой не выдержит!
– Может быть, он даже и не хотел убивать, – рассудительно сказала норвежка, Инга Эверланн. – Мог просто не рассчитать силу удара. Ты помнишь, – она повернулась к мужу, – этого молодого человека? Он приходил к служанке, мы видели… У него широкие плечи, мощные руки.
Гертруда фон Кассель коротко, с ноткою презрения, хмыкнула:
