Ой, а чей это косолапый oтпечаток виден поперек этих размышлений… Прямо даже не знаю… И что старой шубе плешивой не сидится тихо в своем уголке!
— На кой мне твоя кoмната? — искренне даже с легкой ленцой вопросила я. — У меня, вообще-то, свой дом имеется. Устраивающий меня по всем параметрам. И менять место жительства я пока не планировала. И я не знаю, какой дом у Вайнна, но что-то мне подсказывает, что там найдется, какую комнату использовать под детскую, без чьего-либо выселения.
Энни ничего не ответила. Только смотрела на меня все также хмуро и недоверчиво.
Я тяжело вздохнула. Не умею я говорить с детьми. А подростки — это вообще отдельная категория. Но меньше всего мне хотелось что-то разыгрывать перед этой девушкой, нашедшей в себе силы напрямую переговорить с «любовницей» отца. А ведь это именно он — разговор, а не скандал. Конечно, Энни переживает и злится. Но прежде всего пытается понять, что станет с ее жизнью. Как изменится отношение отца с моим появлением? Меньшее, чем я могу ей ответить — это откровенностью.
— Послушай, Энни, — обратилась к ней серьезно, — мне сложно объяснить, какие отношения связывают меня с твоим отцом. Мы не планировали всего этого, но так случилось и нам придется обустраивать дальнейшую жизнь вместе. Но я не стремлюсь заполучить Вайнна в свое полное и безраздельное владение, разорвав все его связи с прошлым.
Но самой себе можно признаться, что про владение я покривила душой. Пусть не безраздельное, но полное — вполне. Но только не из-за случайной беременности.
— Наши отношения и общий ребенок — это не совсем одно и то же, — продолжила объясняться. — Увы, но ребенок не гарантирует ни любви, ни привязанности между родителями, и ты это тоже знаешь, — посмотрела на девочку с сочувствием.
Энни резко отвернулась, подтверждая, что рана развода в ее сердце не затянулась. Я не хотела сделать ей больно, просто пыталась объяснить так, чтобы она правда поняла.
— Но через этого ребенка мы с ним теперь связаны на всю жизнь, — признала я. — Так же как он навсегда связан с тобой, — уверенно встретила ее недоверчивый взгляд. — Может, я не слишком хорошо знаю твоего отца, но в одном уверена — тебя он не бросит. Что бы я не сказала и как бы к тебе не относилась. И так же будет с моим ребенком. Можешь не верить, но я бы никогда не лишила тебя oтца. У меня родителями в жизни не особо задалось, поэтому лишать другого этой ценности я бы не стала. Между тобой и Вайнном я вставать не стану.
Энни молча изучала меня, немного хмурясь, но уже не похоже, чтобы сильно злясь.
— Ты сирота? — поинтересовалась внезапно.
— О нет, — горько усмехнулась в ответ, — гораздо хуже — я не наследная дочь богатой семьи.
Девушка вздрогнула, а я снова улыбнулась собственным мыслям. Правильно, если ее мать бросила мужа ради выгодной сделки, то и девочку, скорее всего, уже накрутили с правильным браком.
— Так что у меня не было семьи, — спокойно призналась ей. — Были няньки, учителя, платья украшения, парадные выходы и визиты гостей. Α вот родных не было.
Задумавшись о чем-то своем, девушка перевела взгляд на уютно трещавший камин. Я не прерывала ее размышлений. Спешить мне некуда. Раз уж Нир загулял, то чем я хуже. Α если пришел, то теперь его очередь ждать.
— Ты мне не нравишься, — наконец, выдала свое заключение девушка.
В ответ я лишь пожала плечами. Странно, если бы она заявила другое. Я женщина, претендующая на свободное время и так вечно заңятого Вайнна. Еще бы она не ревновала.
— Но мне понравилось, что ты заступилась за мальчика, — перевела она серьезный взгляд на меня. — Не побоялась пойти против клана, хотя волк тебе фактически никто. Ты ведь явно не рассчитывала на поддержку дяди.
— Фенир мой воспитанник, — спокойно поправила ее. — Да даже, если бы не был, калечить людей просто так никто не имеет права. Рабство на территории империи запрещено. Поднимать руку на слуг девчонка не должна. Вычесть за разбитую чашку из зарплаты — да, но не бить. Ты не заблуждайся, что я добрая и справедливая. Просто по работе такой гадости повидать пришлось, что немотивированная агрессия меня напрягает, — призналась нехотя.
— За меня не вступились, — внезапно заявила девочка.
Α у меня аж глаза на лоб полезли. Это кто же посмел? Да как же… и Вайнн не заметил?
— Нет, меня не били и не оскорбляли в лицо, как вас. Просто я всегда чувствовала себя здесь…чужой, — призналась Энни, отведя взгляд. — Со мной не хотели дружить, не принимали в свою компанию. А взрослым… им не объяснишь… Не скажешь — на меня косо смотрят, потому что я не оборотень. Прямо этого никто не говорил. Хотя последний год лучше стало, игнорировать перестали.
Похоже, девочка здесь почти такой же изгой, как и мы. Просто статус у нее выше. Только жизнь-то у нее тоже не сахар. Мать скинула в клан, где ее недолюбливают, отец вечно занят и бывает короткими набегами. А тут еще перспективы второго ребенка на стороне…
