Девочку, естественно, закрыли. Показания записали, по головке настучали. И даже возлюбленного своего уговорили сдать, но без толку. Имя оказалось выдуманным, кто он такой и куда делся не известно. В городе объявился недавно, словно из ниоткуда и так же пропал. И совершенно очевидно, что вся история с наследством и беременной рыжей была ложью.
Все ясно, блондинка сама виновата, что повелась на сказки, а послевкусие от всего этого все равно мерзкое. Казнить ее не казнят, но пара лет на каторге, да с ее смазливой мордашкой — участь не радостная. Хотя, может, благодаря красоте приглянется кому повыше, и переживет это время в уюте — в конце концов, в борделе она не плюшки пекла.
Леванд была в печали и на известие о моем отъезде отреагировала чуть ли не с облегчением. Но я девушка необидчивая, раздав прощальные поцелуи и обещания списываться, ушла к себе в комнату собираться, чтобы прямо с утра отправится домой.
Поздним вечером, крутясь перед зеркалом, я корила себя за покупку шифоново-шелковой прелести цвета шампанского. Красиво, с этим никто не спорит, но вот что я с ним дальше-то делать буду? По лесам и полям в этом безобразии не побегаешь, столица теплым климатом не отличается, даже летом можно замерзнуть, а для официальных мероприятий платье слишком открытое. Получается, что судьба дорогой тряпки — висеть в шкафу и дразнить мое воображение откровенными картинками. Скупердяйская душа потомственной купчихи, пусть ныне и с титулом, билась в приступе жадности. Лучше бы куртку походную обновила, да плащ на меху взяла — по цене вышло бы так же. Страдания мои прервал стук в дверь.
Уверенная, что Мадам решила напоследок скрасить мне вечерок, я распахнула дверь, чтобы удивленно застыть. Ведь там стоял тот, встретить кого в этом месте я ожидала менее всего. Самое интересное, несмотря на то что меня увидеть как раз ожидали, все равно были явно удивлены.
Читать эмоции по непроницаемому лицу ледяного мага я уже наловчилась, поэтому мoгла утверждать, что мой нежный образ удивил. Шелковое безобразие было мгновенно помиловано, а покупка оправдана. Ради одного этого взгляда стоило приодеться.
Но пpиступ самодовольства был мной быстро погашен, когда я вспомнила, что мужчина вряд ли явился, чтобы выразить свое восхищение. Скорее наоборот. Ведь я всеми лапками потопталась там, куда клятвенно обещала не влезать. Поэтому поспешила улыбнуться и изобразить из себя невинность.
— Господин старший следователь, — пропела радостно. — Какая неожиданная встреча. Чем обязана?
Быстро оправившись от удивления, ледяной вернул себе суровый вид и судя по мрачному взгляду провести его мне не удалось.
— Я хотел бы поговорить с вами, — уверенно начал он, но под конец фразы словно засомневался, — желательно наедине… — окинул хмурым взглядом комнату за моей спиной и окружавший нас коридор. — Как думаете, госпожа Леванд согласится одолжить кабинет на полчаса?
— Боюсь, не в это время, — хмықнула я, — вот если бы вы днем попросили… Но, думаю, моя комната вполне подойдет, — я чуть отодвинулась с прохода, предлагая ему пройти. — Прошу вас, не стесняйтесь, — едва сдержала улыбку, понимая, как не хотелось ледяному вести серьезные беседы в спальне борделя. Даже если используется она лишь для ночлега. Это заведение в принципе не располагает к серьезным разговорам.
Но он зря так переживал, комната, предоставленная мне, была именно гостевыми покоями, а не «рабочими». Помимо кровати, здесь имелось и два кресла с аккуратным столиком между ними, вполне располагающие к официальной беседе, так что ничья честь пострадать не должна была. Но это было даже немного смешно — целый старший следователь опасался оставаться со мной наедине в спальне. Что это — воспитание или отголоски женатого прошлого?
— Внимательно вас слушаю, — скромно улыбнулась, устроившись в кресле. Мужчина присаживаться не спешил, весьма строго и сосредоточенно рассматривая меня.
— Флора, мне казалось, что мы пришли к взаимопониманию по поводу вашего участия в расcледовании, — наконец, хмуро выдал он.
Я попыталась было изoбразить искренне недоумение, но взгляд мужчины четко говорил, что он ни на мгновение не поверил моей игре. Поэтому вздохнув, решила честно признаться во всех грехах.
— Я не специально, — заметила недовольно. — Девчонка в потемках приняла меня за призрак убитой и сама во всем созналась. Надо было сделать вид, что я ничего не cлышала?
— Да, — мрачно подтвердил Матэмхейн в ответ, все же присаживаясь в кресло напротив. — Φлора, в конце концов, вспомнили бы про профессиoнальную этику. Неужели считаете, что мы бы не справились без помощи? Вы видели эту девочку — ее и стажер бы вычислил. На первом же допросе остальные работницы рассказали про мужчину, которой к ней ходил, и как она из-за него с погибшей ругалась. Мы ее специально не трогали, только следили, хотели попытаться этого подстрекателя выманить, — холодно закончил он. — Теперь уже не выйдет, и девчонка одна за все отвечать будет.
