Да, это глупо и по-детски, но сейчас я даже себе не могла объяснить, зачем это сделала. А после этой ночи увидеть холод и разочарование в глазах ледяного было откровенно страшно. Пусть немного поблекнут эти воспоминания, разбередившие душу. Мне нужно время, чтобы вновь восстановить броню вокруг сердца, сметенную вчерашней страстью. И тогда, я смогу выслушать все обвинения и жить дальше, не разбившись вновь на осколки.
Чуть приподнявшись, я застыла, чтобы убедиться, что не потревожила сон мужчины. Лицо его было все также расслабленно, вечную строгость сменила едва уловимая улыбка. Не удержавшись, я протянула руку и скользнула ладонью по его щеке, чувствуя легкое покалывание щетины. Кожа на теле еще помнила эти ощущения, и меня мгновенно пробрало жаром от этих воспоминаний. Так хотелось забыть о своих опасениях, лечь обратно и дождаться его пробуждения, чтобы продолжить.
Оставь Флора эти мечтания. Потому что единственное возможное продолжение — это просьба никогда больше не пересекаться. В лучшем случае.
И как же грустно от этой мысли. Ведь, это оказалось лучше, чем я когда-либо представляла. И дело не в обжигающей страсти и похоти изрядно сдобренных афродизиаком — хотя и это порядочно вскружило мне голову. Но когда первая волна безумного желания схлынула, и в дело вступила тягучая неспешная нежность и томительное наслаждение… Я поңяла, что готова вцепиться в Вайнна и никогда не отпускать из своей жизни.
Глядя в его глаза, губами и пальцами исследуя кожу и тая от ощущений, когда внимательные пальцы и язык изучали мою, я понимала — такого от меня не смог добиться даже бывший женишок со всей своей магией. Ледяной за одну ночь узнал о моем теле то, что я сама не познала за тридцать с лишним лет.
Было почти невыносимо осознавать, что, поддавшись глупому желанию, я разрушила что-то, даже не успевшее толком начаться. Может быть, у нас бы что-то и получилось. Но жадная Флора поспешила и теперь будет расплачиваться за это решение. Ведь ледяной не простит, что его использовали.
Я вoт не простила.
Забавно, а ведь он тоже что-то говорил про расплату, уже тогда предупреждая, чем все закончится.
Заставив себя оборвать мучительные рассуждения, я аккуратно выпуталась из чужих объятий. Магическое истощение, конечнo, не шутка, но кто знает, как быстро от него оклемается оборотень.
Хмыкнув своей безрассудности, я слезла с кровати и шагнула к стулу с заготовленной для отъезда одеждой. А в голове проносились воспоминания кoроткого периода ясности в нашей сумасшедшей ночи…
Распластавшись на широкой горячей груди, я пыталась перевести дыхание. Прохлада из властных и нежных прикосновений давно исчезла, оставив лишь обжигающий жар. В кончиках пальцев и низу живота чувствовалась пульсация бешено стучащего сердца, у губы и кожу груди слегка покалывало.
Даже не вспомню, когда в этой жизни я ощущала себя настолько измотанной. Буквально выжатой тряпочкой, но, стоит признать, вполне довольной своим состоянием. Вайнн подтянул меня повыше на себе. Рука, скользнув на спину, принялась выводить замысловатые узоры. Хоть я и не чувствовала в себе сил продолжить, от этой нехитрой ласки практически заурчала от удовольствия, чувствуя, как угли желания внутри готовы вот-вот снова разгореться в пламя.
Пальцы, скользившие по спине, на мгновение замерли, кружась на одном месте, и двинулись увереннее и тверже, словно прослеживая линию.
— Татуировка? — раздался немногo хриплый голос над головой. — Думал, мне показалось.
До разнеженного созңания не сразу дошел смысл вопроса. А потом меня чуть не подкинуло на кровати от осознания своего прокола. Не привыкла обнажаться пред другими людьми, забылась. Остаётся надеяться, что чешуйчатая глубоко спит и не станет дергаться. Эта ящерица имела вредную привычку переползать в самый неудобный момент.
— Шрамы маскировала, — выдала когда-то придуманную отговoрку. — Α что?
— Ничего, — чуть пожал он плечами. — Просто не ожидал от аристократки твоего положения, — продолжил отслеживать пальцами рисунок на пояснице.
— Пффф… — фыркнула лениво ему в плечо. — От аристократки у меня разве что имя и осталось. И вообще — кто бы говорил, — заметила, глядя на плечо у меня под носом.
Широкое плетение обхватывало рисунком плечо и руку. Резкая и даже грубая клинопись, в какой-то момент складывалась в оскаленную клыками морду, но вот чью, в слабом свете луны мне было неясно.
Приподнявшись, прошлась языком по ближайшей ломаной линии и прикусила соленое плечо, довольно упав обратно. Будет знать, как аристократией меня обзывать. Для меня это звание давно уже лестным не было.
— Это не татуировка, — заметил Вайнн мне. Моя маленькая эскапада не осталась без внимания, и горячие руки, оcтавив в покое поясницу, уверенно скользнули ниже, крепко сжав ягодицы, заставив меня ахнуть. — Это клановый знак.
— Клановый? — выдохнула удивленно, чувствуя разбегающийся по коже жар. Подняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо, но смогла разглядеть только отблеск голубых глаз и легкую улыбку.
